А как же немецкие бароны в Прибалтике, они кого будут эксплуатировать? Да, элементарно, пусть пленных поляков и французов эксплуатируют. Это Александр в той истории рыцарем был долгонько, а в этой должен перековаться пораньше и деспотом стать не после войны с Наполеоном, а до. Всё мужское население Франции, принимавшее участие в походе на Россию, должно двадцать лет отработать на её нивах. Вам земли нужно было, да пашите на здоровье. Как всю вспашите, ещё выделим. Семьи? А и семьи привозите. Кто-то же немецким баронам должен исподнее стирать. Лучше всего для этого подходят француженки. Стоит она, над корытом нагнувшись, стирает подштанники, а сзади подкрадывается барон, нет же никаких баронов, подкрадывается Karl Friedrich Hieronymus Freiherr von Münchhausen. Тут ключевое слово — фрайхерр (барон). Или просто хер.
Событие шестьдесят седьмое
Ручки с золотыми перьями сработали не так, как Брехт задумывал. «Так», в целом, тоже сработали, господа из Российско-Американской компании после вручения ручек и покровительственного взгляда Государя, решили, что не деньги главное в этом мире, в этом мире главное своё имя увековечить, в название гор там, или рек, или островов. Хочет капитан Крузенштерн плыть вокруг глобуса, так пусть плывёт во славу русского флота и Государя императора. Заселить Калифорнию, а чего хорошо это, ежели Госу… Ну, нет, так нет. Сами купим крестьян на вывод и на пару корабликов-то наберём. Плуги железные и бороны, и топоры, и пилы? Так крестьян раз купили, то не бросать же их с голоду помирать, конечно, нужны плуги. Лошади, ну, лошадей у испанцев проще купить. Там это ничего не стоит.
Зря ручки делал и дарил. Мог бы просто с Александром переговорить. Это в первый день так подумал. А оказалось, что всем, в том числе и Александру вещица понравилась. Пришлось поднос отдать медальеру и табакерку с камешками.
— А когда же я буду делать пуансон и матрицу? — приуныл Вальдемар Алексеев, впечатлявшийся огромным заказом.
— И действительно? — Понятно, что в ручном режиме делать перья руками Алексеева нерентабельно. Брехт задумался. Где-то нужно найти десяток обычных ювелиров, разобрать их на специализации, один палочку с навершием делает, второй — само перо, третий — зажим для крепления пера. А медальер пусть занимается, чем и должен заниматься — штампом.
Всё по щучьему велению и произошло. Только об этом подумал, как прибыл огромной обоз из Студенцов и Москвы. Все его горцы прикатили. А там как раз три ювелира. Посадил их в мастерских монетного двора пока работать Пётр Христианович с разрешения Карла Леберехта. Кривился австрияк, но Брехт руками развёл и, как бы по секрету, шёпотом, сказал, что всё царское семейство такие ручки себе затребовало, или послать монархов куда подальше. Как думаете?
— И вам изготовим, Карл Александрович. А ещё у меня мысль есть. В следующем году у нас будет пятьсот шестьдесят лет битве Александра Невского на Чудском озере или «Ледовое побоище». Почему бы вам не выпустить серебряные рубли, посвящённые этой битве или самому Александру. Прямо вижу, на аверсе бюст Александра Ярославича с мечом и слова по кругу: «Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет». Ярославич в одеяниях русского витязя с шеломом острым на голове в кольчуге, а на реверсе внизу надпись один рубль, а вверху профиль Александра Павловича и надпись сверху в полукруге «преемник славы».
— Думаете, Государю понравится, — прямо подпрыгнул придворный медальер.
— Обязательно. Даже думаю, наградит вас Александр Павлович. Только не уродуйте государя, он красивый мужчина, просто соблюдите все пропорции.
— Осознал уже пагубную свою устремлённость к римским образцам. Пусть ваши горцы поработают, да и несколько своих учеников им в подмогу поставлю и мастерство переймут и сами может чему абреков этих научат, не зря же время на них тратил. — Сменил гнев на милость придворный медальер.
Литовский замок легко принял всех переселенцев. Ремонт после бардака оставленного съехавшими мушкетёрами закончили, прислугу наняли. Здание замечательное, разделено, как бы на два крыла, и имеют эти крылья собственные выходы, так что Брехт для черкесов несколько комнат зарезервировал у правого выхода и теперь их туда поселил. Рядом и шестерых унтерофицеров — бывших обитателей этого замка поселил. С мужиками переговорил. Конечно, виноваты, забили вшестером офицера. Били, пинали, пока тот не помер от внутренних кровотечений, скорее всего какую-нибудь селезёнку или печень порвали. И началась драка, когда они пьяные были. Что ни одного грамма на их чашу весов не добавляет. А добавляет то, что поручик Семёнов сам руки регулярно распускал и бил солдат налево и направо в своей полуроте. Если верить этой шестёрке. Полурота была особая. Застрельщики. Вооружены все были штуцерами. Мужики все взрослые, младше тридцати и нет никого. Четверо подпрапорщиков, один портупей-прапорщик и один каптенармус, отмечали именины Кузьмы с лошадиной фамилией. Нет, не Овсов. Кузьма был Кобылкин. И это не лошадь, а кузнечик. Был Кузьма родом с Омска и там этот вид саранчи водится.