Из клуба Жерар ушёл очень довольный. Как он рассказал уже по дороге в гостиницу, оказывается, его интересовали не столько ответы, сколько поведение участников. К тому же Николай гостей «передал по цепочке» – позвонил кому-то из знакомых, авторитетных в ролевом движении, и попросил организовать встречу.
За ролевиками пошли толкиенисты – они, к удивлению Олега, выделяли себя в отдельное течение. Потом анимешники, хиппи, эмо… Кречету оставалось только ошарашенно чесать в затылке, сколько необычных и странных увлечений прошло мимо него, про которые он даже не подозревал или только слышал. Где-то их, как Николай, передавали «другому звену», один раз пришлось искать помощи через заместителя магистра. Две недели пролетели как одно мгновение. К тому же у Тёны закончился срез знаний, профессор Моро пообещал, что визит в четверг станет последним, затем он уезжает… Выходные окажутся свободными, и можно провести их с любимой девушкой.
Мероприятие, куда надо было сопровождать профессора, было назначено на вечер, поэтому Олег подъехал в гостиницу. Жерар встретил своего переводчика в номере и оказался непривычно задумчив. Заметив гостя, он махнул рукой, мол, присаживайся в кресло. Пришлось раздеваться, хотя Олег проходить не собирался.
– Ты знаешь, куда мы сегодня идём?
Олег помотал головой. Визит Жерар снова организовывал через прикреплённого к ним старшего оружейника.
– Мы идём на вечеринку готов… У вас в России это движение приняло довольно уродливые формы, – профессор потёр переносицу и продолжил. – У нас в Европе это скорее приложение к определённой части поп-культуры, к музыке и фильмам. У вас же оно трансформировалось в болезненное, почти квазирелигиозное объединение. Мистика животных чувств, возведённая в культ депрессия и романтизация смерти, боли и мучений. А на деле – театральность и позёрство, способ привлечь внимание. Ты уверен, что… сможешь общаться без эксцессов? Будь на твоём месте другой, вопрос бы не возник – но ты меч-оружейник.
Олег фыркнул и сморщился. Инстинкт самосохранения у оружейников был куда сильнее, чем у остальных, иначе они рисковали погибнуть в стычке с первой же Тенью. Поэтому к людям, которые обожествляли смерть, у Олега отношение было наибрезгливейшее.
– Ничего. Ради дела выдержу. Общение с дураками – не самое страшное, что было в моей жизни.
Когда они отыскали нужный адрес, вечеринка уже была в разгаре. Четырёхкомнатная квартира, освещённая лишь многочисленными свечами и тусклыми лампами с абажурами-черепами, была полна любителей мрачного цвета. Парни и девушки от четырнадцати до девятнадцати. Чёрные футболки, брюки, рубашки, юбки, блузки, платья. Выкрашенные в цвет сажи ногти и волосы, подведённые чёрным карандашом глаза – причём не только у девушек, но и у большинства парней. Картинки на футболках, кольца, серёжки, цепочки сплошь с черепами, летучими мышами и зомби… Олег в джинсах и бежевой рубашке чувствовал себя во всех смыслах белой вороной. Особенно когда почти сразу нашлось несколько человек, сносно говоривших по-английски, и «настоящего европейца» утащили хвалиться уникальной российской гот-культурой.
Олег попытался незаметно устроиться в одном углу… Не выдержал заинтересованных и осуждающих взглядов, переместился в другую комнату. Оттуда его выгнала взревевшая в колонках компьютера музыка и вопли фанатов про «новый альбом»… Грохотало так, что с первого же мгновения заставило возненавидеть и стиль, и исполнителей. Наконец удалось втихаря стащить на кухне чашку чая и забиться в щель между окном и холодильником. Музыка здесь звучала с приемлемой громкостью, так что Олег наконец расслабился и блаженно подумал – как мало человеку нужно для счастья.
Переведя дух, Олег принялся вслушиваться в разговоры, которые участники вечеринки вели на кухне и в коридоре… И понял, что понемногу закипает. Беседа постепенно превращалась в монолог, где какой-то парень вещал, что смерть – это лучшее, что можно получить от жизни. И что самоубийство не страшно, это «клёвый способ избавиться от тягомотины тупого мира»… У Олега перед глазами яркой картиной встал поединок над Тихим океаном из Отражения Виктории. Когда они угодили в центр мясорубки разгорающейся мировой войны двадцать второго века.
Тяжёлая гиперзвуковая машина резко провалилась вниз. Закрутилась сумасшедшим кульбитом так, что у экипажа от перегрузки потемнело в глазах. Тактический вычислитель заверещал красной надписью «ракетная атака», «нет связи с крейсером» и отключился. Компьютер захлебнулся в расчётах, пытаясь предвидеть действия врага. Тёна, не обращая внимания ни на что постороннее, бросала истребитель в одну фигуру высшего пилотажа за другой. Четвёрка выкрашенных в тёмно-красный цвет имперских машин умело прижимала двойку альянсовцев к поверхности воды, где те неизбежно замедлятся ниже скорости звука. Превратятся в мишени. В наушниках зазвучал голос командира ведомого экипажа: