Тёна решительно потянула Олега к себе. Парень колебался недолго. Сначала поцеловал любимую осторожно, второй раз уже страстно. Дальше поцелуи переместились на шею, на ключицу, ещё ниже. Тёна затрепетала от накатившего возбуждения, дрожащими руками помогла расстегнуть форменную рубашку. Поцелуи вместе с поглаживаниями спины продолжились. Вот уже сильные и нежные пальцы высвободили из бюстгальтера одну грудь – Тёна на мгновение испуганно замерла, потом решительно помогла расстегнуть застёжку. Новый поцелуй заставил сосок затвердеть…
– Нет, я всё понимаю, – насмешливый Наташин голос раздался как гром посреди ясного неба. – Настёна, тебе не кажется, что это не ко времени и вообще немножко не то?
Тёна мгновенно густо покраснела от макушки до пяток, чуть не взвизгнула, торопливо прикрылась подушкой… И всё пропало. Девушки опять стояли держась за руку в полумраке коридора.
– С-спасибо, – выдавила из себя Тёна. – Если бы не ты…
– Ну… я старалась отыскать тебя побыстрее, – пожала плечами Наташа. – Только больно уж большой и интересный домик, – она пристально взглянула на подругу. – Я бы сказала, даже очень интересный. Это ведь опять было твоё воспоминание? – Тёна молча и часто закивала. – Не-е-ет, – с интересом и плохо скрытым осуждением потянула Наташа. – Ты потом просто обязана мне всё рассказать. Больно уж интересные у тебя воспоминания. И, кстати, когда? Вы с Олегом, сама говорила, знакомы года полтора всего. И когда же успели повоевать на пару? И не отнекивайся. Сначала эта бомбёжка, потом в коттедже на обоих форма. Военная, между прочим. У меня дядя военный, а любая военная форма – она, как бы это сказать? Узнаваемая.
– Я расскажу, – твёрдо пообещала Тёна. – Как выберемся, обязательно расскажу. Вот только…
– Как выбраться? Да уж, – вздохнула Наташа. – Пока до конца этого коридора доберёшься, непонятно, сколько ловушек будет. Хоть стену ломай... Только нечем. Даже лома или кувалды завалящей нет. Да и не разломаешь эти блоки руками. Здоровущие.
– Сразу видно – дочка строителя, – невольно рассмеялась Тёна. – Другая сказала бы – взорвать всё…– и тут же обрадованно воскликнула: – Наташка, ты гений! Точно, взорвём! Надо только…
Не договорив, Тёна замолкла и принялась рыться в карманах. Наконец отыскала коробок спичек, положила между колоннами и начала, словно в за-Отражении конструировала Тень, превращать спички во взрывчатку. Здешнее пространство поддавалось тяжело, но всё равно имело сходство с за-Отражением. Уже через пять минут оружейница была мокрая, словно мышь – но вместо коробка стоял ящик с черепом и костями, обмотанный бикфордовым шнуром. Тёна немедленно достала из другого кармана зажигалку, подожгла конец, схватила подругу за руку и поволокла за собой – укрыться за колонной через несколько пролётов в сторону.
Едва девушки присели, раздался взрыв такой силы, что заложило уши. Коридор заволокло пылью. Наташа потрясла головой, поковырялась пальцем в ухе и осуждающе сказала:
– Предупреждать надо.
– Ну, извини, – видно было, что Тёна ни капли не раскаивается, а все слова – лишь дань вежливости. – Лучше пошли быстрее, посмотрим, вышло или нет, – схватила подругу за руку и поволокла к месту подрыва.
Заряд разворотил каменные блоки на всём пространстве между колоннами, открывая проход, из которого лился яркий розовый свет. Стоило перебраться через обломки, как девушки оказались… Наверное, это была спальня. Без окон, зато с двумя арками выходов друг напротив друга. Светящийся розовый потолок, стены из ракушек. Посредине огромная резная кровать, застеленная белоснежной простынёй. По одну сторону кровати столик с бутылками, по другую столик, уставленный разнообразными женскими мелочами: флакончиками, зеркальцами, пудреницами, расчёсками. От столика приторно потянуло имбирём и мёдом, так, что начинали слезиться глаза и дружно захотелось чихнуть. А ещё над кроватью висела смесь из похоти, страсти, вожделения, страха, ненависти, боли и наслаждения. У Тёны аж подкатил комок к горлу и чуть не вырвало. Подруга же, кажется, ничего не замечала, лишь морщилась от имбиря.
– Наташ, пойдём, а? Дурно мне что-то от этого места.
За аркой оказалась другая спальня, только выполненная в виде комнаты в избе. Русская печь в углу. И тоже кровать посредине, и над ней та же аура похоти и ненависти. Следом попалась спальня в минималистском стиле, всё белое и неизменная кровать под белой простынёй. Дальше королевская опочивальня под балдахином… Комнаты шли одна за другой, антуражи менялись от античного особняка до ультрасовременного хай-тека. Обязательными были лишь два элемента: кровать посредине и аура над ней… которую по-прежнему чувствовала лишь Тёна. Наташа, когда подруга ей рассказала, честно попыталась тоже ощутить, не смогла и махнула рукой – тебе только кажется. Тёна спорить не стала, хотя и осталась при своём мнении. Менялось соотношение компонентов, но флюиды страха и похоти были всегда.