Он протянул девочке свою большую руку, и Мэллори ее пожала.
Подошла очередная приехавшая компания. Отец семейства нес в руках длинный кожаный плащ.
— Эмметт! Чудесная ночь! Где Ахтакахуп? Мы привезли ему подарок из Нью-Йорка!
— Кожаный плащ! — непроизвольно вырвалось у Мэллори.
— Это не настолько дорогой подарок, как может показаться. Мой племянник шьет одежду из натуральной кожи, — пояснил Эмметт Кардинал. — Это для Ахтакахуп, моего сына. Он как раз приехал домой из Бостона. На Хеллоуин у него день рождения.
— Ахтак… — начала девочка.
— Для Купера, — заводя ее на территорию фермы, сказал отец Эден. — Большинство людей, не принадлежащих к семье, знают его под этим именем. Ахтакахуп переводится как «звездное одеяло».
— Эден говорила мне, что так называют небо.
— Да. А это «охотничья луна». А что означает имя Мэллори?
— Некоторые говорят, что мое имя с валлийского языка переводится как «отважная, храбрая», но оно имеет и другое значение: «несчастливая».
— Первое значение нравится мне больше, — сказал мистер Кардинал. — Эденсо сейчас в длинном доме, помогает матери и тетям готовиться к празднеству. Они, как всегда, не успевают. Женщины мало работают и много болтают. Мне повезло. Моя работа закончилась, когда мы с братьями построили этот дом.
Длинный дом стоял на столбах из стволов берез и со стороны был скорее похож на огромную палатку. Насколько смогла разглядеть Мэллори, каркас этой «палатки» образовывали согнутые ветки. На высоте двадцати футов длинный дом заканчивался похожей на арочный свод крышей, чем-то неуловимо напоминающей дно лодки. Березовая кора покрывала крышу и обрамляла окна строения, а вот стены были изготовлены из какого-то водоотталкивающего материала вроде толи, так что длинный дом представлял собой «дождевик» достаточно большой, чтобы накрыть синего кита. Дым выходил из отверстия посредине крыши, в том месте, где у современных домов торчит жестяная дымовая труба. Фонари из тыквы с изящно прорезанными отверстиями в виде солнца, луны, животных и птиц лежали на земле под окнами дома, их было около сорока. Струящийся во тьму из фонарей свет производил непередаваемое впечатление.
Мэллори переступила порог длинного дома.
— Таниси, Мэллори!
Эден была симпатичной девушкой. Так считали все. Обычно она одевалась так же непритязательно, как и Мэлли, а из косметики ограничивалась блеском для губ неярких оттенков. Сегодня ночью густо накрашенные ресницы Эден казались длинными и прямыми, словно крошечные веера, а губы алели цветом спелых ягод. Голубые тени придавали глубину и живость ее большим карим глазам, а черные брови изгибались на лице крыльями.
Какой же сногсшибательно красивой женщиной будет Эден! Какой же сногсшибательно красивой она уже стала!
На ней было белое платье без рукавов, расшитое голубыми завитушками и спиралями, которые, если приглядеться, напоминали очертания холмов, деревьев и каких-то длинноногих существ. Белые мокасины на шнуровке плотно прилегали к стройным ногам футболистки. Голубой платок на плечах скрепляла золотая заколка в виде звезды. Ее волосы были заплетены в тонкие косички, между которыми поблескивали золотистые, белые, голубые и черные бусины.
— Эден! — вскрикнула Мэллори. — Ты похожа… похожа на богиню.
Улыбка подруги показалась девочке какой-то печальной. С чего бы это?
— Таниси на языке индейцев кри означает «привет», Мэлли! Иди и познакомься с моей семьей.
Мэллори вскоре потеряла счет именам и объятиям. В длинном доме собралось по крайней мере пятьдесят женщин и девушек, не считая дюжины маленьких девочек, которые были слишком малы для того, чтобы гулять снаружи вместе с другими детьми. У некоторых были обычные имена, такие как Брайан или Хейли, других звали экзотично — Самаш или Шилаш.
— Тебя так испугали, что ты перестала расти? — спросила Патриция, тетя Эден.
— Тетя! — с нотками недовольства в голосе воскликнула Эден, обращаясь к широкоплечей женщине с копной серебристо-белых волос.
Как и большинство присутствующих здесь женщин, тетя Патриция носила длинное, до пола, хлопчатобумажное платье, напомнившее Мэллори одежды коренных жительниц Гавайских островов, которых она видела на фотографиях.
Мать Эден по имени Венона щеголяла в длинном платье с длинными рукавами, вышитом белыми лунами.
— Она тебя дразнит, Мэлли!
— Это все, что мне оставили, — пожав плечами, пошутила Мэллори. — У меня есть сестра-близнец. Она в ответе за то, что украла часть отпущенного мне роста.