— Значит, французские звероловы открыли племя?
— Как будто мы не существовали до их появления!
— Да я не о том. Значит, до французов кри не видели белых людей. Они спускались на каноэ вниз по рекам до побережья, но ни разу не встречали на своем пути белых.
— Индейцев из других племен они, кстати, тоже не встречали. Подозреваю, что кри считали себя единственными людьми на свете, по крайней мере единственными «нормальными» людьми.
— Представляю себе, — хмыкнула Мэлли. — Ты живешь, не зная, что такое карта или телега, передвигаешься на лошади и в каноэ, а потом в один прекрасный день: «Гляди! К нам идет какой-то белый мужик во всем черном и с Библией в руке!»
— Были и другие… с ружьями, — сказала Эден. — Впрочем, это дела давно минувших лет. Идем. Свои вещи можешь оставить здесь. Никто ничего и пальцем не тронет. Я хочу, чтобы ты познакомилась с Купером до выступления барабанщиков. А еще ты не познаешь всей полноты жизни, если не попробуешь жареного хлеба моей тети. Это чистый холестерин.
Когда Мэллори вернулась в длинный дом, ее встретили приветственными восклицаниями и объятиями. Аннайса, бабушка Эден, смутилась, когда девочка принялась горячо благодарить ее за подарок.
— Ты подруга моей внучки, — негромко сказала пожилая женщина в ответ на слова благодарности.
Вскоре Мэллори, которая никогда не заговаривала с людьми, если те ее не спрашивали, уже непринужденно болтала с женщинами. Кое-кто из друзей и членов семьи, чьи индейские гены, без сомнения, находились в подавленном состоянии, отличались белизной кожи и веснушками. Несколько молодых парней (Мэлли предположила, что они являются музыкантами или танцорами) были одеты в длинные белые рубахи и кожаные гетры, отдаленно напоминающие одеяние Эден.
Единственным человеком, которого все выделяли, была Эден. Даже пожилые женщины и мужчины слегка кланялись, когда девушка переходила от группки к группке, улыбаясь и подшучивая над собравшимися. Впрочем, здесь шутили все и над всем. Предметом шутки могли стать чуб парня или оформившаяся фигура девушки. Похоже, это было самой любимой игрой.
Вот только никто не подшучивал над Эден. Она была всего лишь юной девушкой, но в то же время в ней чувствовалась скрытая сила. Эден напоминала Мэллори героинь книг, которые Кэмпбелл читала ей и сестре в детстве.
Мэлли призадумалась над этой странностью, но мелькающие перед глазами лица и болтающие на разных языках голоса, подобно песне, производили почти гипнотическое впечатление. Мэллори уселась на одеяло в углу помещения, откуда могла наблюдать за происходящим в длинном доме. Она уже почти очистила тарелку с жареными хлебцами и олениной, когда к ней подошла Эден.
— Мэллори, это Купер, мой брат, — сказала она.
Мэлли подняла глаза и едва не выронила тарелку из рук.
Купер сверкал белозубой улыбкой. Те же высокие скулы, что у Эден. Они как бы приподнимали черты его лица вверх и делали взгляд более глубоким. Он был одет, как и другие, в одежду бледных цветов. Интересно, это оленья кожа? Одежда была расшита бисером. Мэллори узнала в узоре созвездие Большой Медведицы… Медведица племени… Ахтакахуп…
Звездное одеяло.
— Привет, — произнес молодой человек.
Могут ли парни быть такими сногсшибательно красивыми? Мэллори не смогла ничего из себя выдавить. Ей вспомнилось, как Эден говорила, что когда она влюбится, то сама поймет, что это любовь.
Купер
— Как тебе понравился наш пау-вау? Ты ведь прежде на таких праздниках не бывала?
«Надо ответить, а то он решит, что я умственно отсталая!»
Прошло секунд десять, может дольше, прежде чем Мэллори ответила:
— Ничего вкуснее, чем здесь, я раньше не ела… А платье…
— Бабуся знает, как сделать красивую девушку еще красивее.
— Мэллори флирта не признает, Купер, — сказала Эден. — Не ставь ее в неловкое положение.
— Хочешь послушать, как мы будем играть на барабанах? — спросил юноша. — У нас есть свой ансамбль. Его организовал мой двоюродный брат Эш. Называется «Красные листья». Очень оригинальное название.