— Извини, Тим, нести чушь в твоем обществе, конечно, приятно, но я должна ехать спасать человеческие жизни.
— А мы, значит, жалкие торгаши, которые только мешают людям благородной профессии?!
Чуть спустившись по лестнице, Мередит увидела Тима и Кэмпбелл, которые стояли в кухне напротив друг друга. Отец смотрел на маму с таким видом, словно собирался ударить ее по лицу, а мама, злая как терьер, не собиралась сдавать своих позиций. Повернувшись, Тим заметил дочь.
Мерри улыбнулась.
— Я ударилась головой, — сказала она.
— Ударилась? — переспросила Кэмпбелл. — Как ты умудрилась?
— Об потолок. Во сне я перевернулась на кровати головой к окну.
— Так ты делала в детстве, — сказал Тим, обнимая дочь, но девочка словно окаменела в его руках. — Слушай, дорогуша, я понимаю, что ты слышала, как мы с мамой…
— Ничего не хочу знать! — пытаясь высвободиться из объятий отца, заявила Мередит. — Я не хочу знать то, что меня не касается!
— Ну… Мы просто немного разнервничались, — сказала Кэмпбелл. — Ничего страшного.
— Вы разводитесь?
— Нет, не разводимся! — опешил Тим.
— Ну… Вы так увлеклись ссорой, что даже не услышали, как я кричу сверху. Я так сильно ударилась, что едва не потеряла сознание, — сказала Мерри. — Теперь у меня будет огромная шишка на голове!
— Думаю, тот тональный крем поможет, — прикладывая пакетик со льдом ко лбу дочери, сказала Кэмпбелл.
— Да.
— Синяк он, во всяком случае, замажет. Никто его во время выступления не заметит. Голова не кружится? Может, у тебя сотрясение мозга?
— Мама! — взмолилась Мерри.
— Ладно. Прими ибупрофен, — сказала Кэмпбелл дочери. — А пока подержи на голове лед.
— Хорошо.
Мередит медленно вернулась к себе в комнату, и почти сразу же Мэллори, ворвавшись через входную дверь дома, заскакала через две ступеньки наверх. В дверном проеме она остановилась.
— В чем дело? А я-то думала, что ты сейчас мучаешься выбором между четырьмя формами для выступления!
— Мама и папа сильно поссорились.
— Мерри! Что у тебя на голове? Они что, ударили тебя?
— Нет, это я сама.
— Да так?
— Я во сне развернулась головой к окну.
— Как в детстве?
— Да.
— Странно.
— Но это не из-за сна… Думаю, я во сне слышала, как они ругаются.
— Бедненькая Мерри! У тебя на голове шишка величиной с яйцо.
— Премного благодарю за сочувствие!
— Но это все объясняет. У тебя просто небольшое сотрясение мозга. Мама и папа никогда не разведутся.
— Ты не слышала, как они ругались! — перешла на крик Мерри.
— Они не из тех родителей, которые могут развестись. Послушай, разомнись немного, разогрейся. И давай поговорим о чем-нибудь другом.
— Ты не слышишь меня!
— Да ты что, с ума сошла? — завелась Мэллори. — Нет, не хочу ничего слушать. Ты окончательно спятила. Наши родители не собираются разводиться!
— Откуда ты знаешь? Ты никогда ничего не замечаешь. Ты даже понятия не имела, что Дэвид Джеллико — убийца!
— А мне кажется, что как раз наоборот: это ты собиралась выйти за него замуж, — съязвила Мэллори, но тут же добавила: — Мерри, успокойся. Теперь у нас мама — босс, папа тоже. Ей эта административная работа, мягко говоря, не по душе. Было бы лучше, если бы мама вернулась на прежнюю работу… Я точно не знаю, что происходит. Может, мама заболела. То у нее хорошее настроение, а то она выходит из себя просто на пустом месте. Вечером она орет на нас, требуя поднять с ковра бумажку, а на следующий день как ни в чем не бывало проходит мимо неубранных постелей. Может, папа проиграл уйму денег?
Мерри фыркнула.
— Папа и проиграл? Ну, у тебя явно начинается бред. Папа и доллар не потратит на билетик национальной лотереи, даже если на кону сто семьдесят девять миллионов.
Снизу послышался звук клаксона автомобиля Дрю.
— Я не успела наложить макияж! — воскликнула Мерри.
— Не говоря уже о том, чтобы одеться, — хмыкнула Мэллори. — Я, кстати, не успела принять душ… Ладно, обойдусь. Все равно второй урок физкультура. — Приоткрыв окно, она крикнула: — Дрю, поезжай сам! Нас чуть позже папа подвезет! Маленькая принцесса еще не успела нанести достаточно косметики на свое личико, а сегодня отборочные выступления!
Спустя четверть часа, когда Мэллори, на скорую руку приняв душ, вернулась в их общую спальню, сестра уже наложила на лицо маскирующий макияж. Из-за утренних неприятностей Мередит настолько разнервничалась, что, несмотря на предстоящее выступление, натянула первую попавшуюся белую блузку.