Наконец в дверь вбежал Тим Бринн.
— Ты опоздал! — резким тоном пожаловалась мнимая «Мередит».
— Это первое слово, которое я за весь день от тебя услышала, Мерри, — заявила Кэмпбелл. — Ты ведешь себя как сестра. Сейчас же извинись перед отцом! Папа тебе не таксист!
— Просто мне хотелось еще покататься на лыжах, а до того, как стемнеет, осталось часа два, не больше.
— Извини, — сказал Тим. — Сегодня чуть ли не тонну спортивного инвентаря привезли. Такого я от них не ожидал. Когда я увидел, сколько еще нам осталось продать зимнего товара, то обо всем на свете забыл. И Мэллори сегодня сама не своя.
Кэмпбелл устала, поэтому попросила мужа забрать Адама с собой в магазин. По дороге он заехал домой за лыжами и рюкзачком Мэлли, в котором лежали бутылочки с водой и сэндвичи.
— Собралась в экспедицию? — пошутил отец. — И тебе не стыдно? А я уже думал попросить тебя помочь нам. Рик сегодня не работает. Я бы хотел, чтобы кто-то из вас занялся распаковкой присланного к весне спортивного инвентаря. Для Мэллори это будет уже слишком. Двойная работа.
В итоге отец настоял на том, чтобы заехать по дороге в магазин и проверить, как дела у «Мэллори».
— Хочу убедиться, что у твоей сестры все в порядке, — заявил Тим Бринн. — Я ей звоню, а она не отвечает… занято…
«Спасибо, сестренка, — мысленно сказала девочка. — Дело касается жизни и смерти, а ты не можешь часами не обсуждать по мобильнику каждую дурацкую подробность вечеринки, которую организовывает Нили. Девочки приглашают мальчиков, так сказать…»
Чирлидеры постановили одеться во все белое, и одно это казалось Мэллори верхом идиотизма.
— Папа, пожалуйста! Сегодня такой теплый, замечательный день. Скоро опять пойдут тренировки в поле… в спортзале… а еще этот хор…
— Всего одна минутка…
Вот только каждая минутка была на счету. По мере того как шло время, беспокойство Мэлли все нарастало. Тиму позвонили. Он расписался за несколько доставленных картонных коробок. Чем ближе был вечер, тем меньше времени оставалось у Мэллори на то, чтобы поговорить с Джеймсом. Неизвестно, впрочем, что из этого выйдет. Существовала вероятность того, что, когда она доберется до лагеря, окажется, что Джеймс и Эден, собрав вещи, уже уехали.
Когда Тим Бринн наконец разобрался со всеми делами, Мэллори была уже вся на нервах.
— Не сердись, до темноты еще много времени. Я пока не привык к твоей внезапно появившейся тяге к дикой природе, — садясь в автомобиль, заявил отец. — Где тебя высадить?
— У фермы Эден, папа, если несложно, — сказала Мэллори, стараясь говорить так же непринужденно, как обычно выражалась ее сестра. — В национальном парке проложены очень удобные лыжни. Если я устану или мне срочно понадобится в одно место, то всегда смогу заскочить к Эден. Я позвоню тебе, когда закончу, или приезжай, когда разберешься со своими делами. В шесть — самое время!
Когда фургон отъехал подальше, Мэллори заправила волосы под шапку и «услышала», как Мередит в ее голове произнесла: «Будь осторожна».
Поединок
На поиски лагеря Джеймса у Мэллори ушел почти час. Это было утоптанное, засыпанное соломой место посреди скал. Под палаткой соломы было навалено еще больше. Так теплее. Все здесь казалось аккуратным до абсурда: резиновые сапоги висели высоко на веревке, рюкзак с едой — еще выше.
Джеймса и Эден нигде видно не было. Мэллори немного покричала, но безрезультатно. Подустав, она присела и принялась за сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Потом, отвинтив крышечку бутылочки, отпила немного имбирной воды. Мышцы ног ныли после сумасшедшего бега по глубокому снегу. Тени все удлинялись. Скрип снега возвестил о прибытии человека прежде, чем Мэллори увидела высокую фигуру на лыжах, которая приближалась к стоянке по ее же следам. Молодой человек был худым и подвижным, ростом более шести футов и трех дюймов. Завидев Мэлли, сидящую на спиленном бревне перед палаткой, молодой человек встревожился — впрочем, не особо сильно.
— Джеймс, меня зовут Мэллори Бринн. Я подруга Эден.
— Джеймс Сабот. Я бы тебя и так узнал. Эден подробно описала, как ты выглядишь. Я собираюсь сварганить горячий шоколад. Будешь?
— Конечно. Я еще никогда не отказывалась от горячего шоколада! — засмеялась Мэлли.