Пума взглянула Мэлли в глаза.
Ружье Купера висело на плече. Джеймс, подняв зажатый в руке толстый сук, выступил вперед.
— Нет! Не надо! — крикнула Мэлли. — Стойте на месте!
Она подняла вверх руки с растопыренными пальцами. Золотистые глаза пумы потухли, в них появилось какое-то сонное выражение. Мэллори медленно приближалась. Пума зевнула.
— Эден, — чуть слышно произнесла девочка.
Звук ее голоса едва был слышен на расстоянии фута, но Мередит, которая сейчас находилась в двенадцати милях от места событий, «услышала» сестру, а «услышав», зажмурилась и закрыла глаза руками.
— Эден… — только и сказала она.
Золотистые глаза на секунду приняли почти человеческий вид. «Если я буду действовать достаточно быстро, судьба меня не догонит. Моя дорогая подруга! Некоторое время мы не увидимся. Я постараюсь в меру своих сил приглядывать за тобой издалека, моя маленькая сестренка сумерек…»
— Не оставляй меня одну! — взмолилась Мэллори. — Не оставляй меня!
Пума повернула морду к Куперу, который, упав на колени в снег, протянул руки, словно хотел погладить ее по спине. Дикая кошка устало опустила голову. Длинная серебристая струйка слюны висела в уголке ее пасти. Мягко переставляя лапы, пума направилась к Джеймсу. Ноги молодого человека заметно дрожали. Пума приблизилась вплотную и потерлась боком о его бедро, словно огромная домашняя кошка. Джеймс зажмурился. Пума глядела на него, повернув голову набок. В полумраке на ее шерсти видна была кровь.
— Джеймс! — вырвался крик из груди Мэлли. — Ты ее не узнаешь? Она чуть не погибла, спасая тебя!
Испуганный, не понимая, что происходит, Джеймс медленно отступал назад.
— Посмотри на нее! — крикнула Мэллори. — Это же Эден!
Джеймс заставил себя подавить страх и посмотрел на пуму. Затем медленно присел, и большая белая кошка положила голову ему на плечо. Молодой человек обхватил ее шею. Из горла его вырвался стон. Казалось, он пытался что-то сказать.
Слишком уж интимное зрелище. Смотреть на это было ужасно больно…
В следующую секунду Мэлли ощутила, как что-то потерлось о ее бедро. Когда она открыла глаза, пума уже неслышно мчалась прочь, растворяясь в черной тени, отбрасываемой скалой, и исчезла где-то на тропе, идущей по гребню.
Мэлли попыталась разобраться в своих чувствах.
— Нет! — крикнула она, только сейчас поняв, какое решение приняла Эден. — Нет! Постой! Купер, пусть она вернется! Слышишь, Купер?
Юноша подскочил к Мэллори и прижал ее заплаканное лицо к грубой ткани своей куртки.
— Мэллори, выбор невелик, и Эден его уже сделала. Не осложняй ей жизнь.
— Почему ты так спокоен?
— Я не спокоен! — перешел на крик Купер. — Я просто… Я словно оцепенел. Я-то думал, что, когда приеду домой, там меня будет ждать Эден. Что она начнет отпускать шуточки на твой счет, приглашать меня вместе кататься на коньках и гадать Райне на гальке в чашке. Когда я получил от Эден письмо, то сразу же вскочил в автобус и поехал сюда. Ружье я взял на медведицу, а не на сестру.
— А я-то думала, что ты собираешься в нее стрелять, хочешь ранить, по крайней мере.
Мокрые от пота волосы Купера беспорядочно торчали над воротником куртки.
— Нет! Ни за что! Ты поняла, что это была за медведица? Я не был уверен до тех пор, пока она не пустилась наутек, завидев меня.
— В чем не уверен?
— Это была не настоящая медведица.
— Как не настоящая? — удивилась девочка. — Она же ранила Эден своими когтями и клыками!
— На нее напал тотем нашего клана, Мэллори. Соплеменники боролись за свою шаманку, Эден — за свободу, а победила… медведица.
— Ой, Купер, это я виновата. Я опоздала! Мне следовало поговорить с ней раньше. В прошлый раз, когда Эден пребывала в теле пумы, она меня послушалась.
— Конечно, она к тебе прислушивается, но на этот раз ничего бы не изменилось.
— Что, Эден никогда не вернется? — спросила Мэллори. — Пожалуйста, не говори так!
— Не вернется до тех пор, пока ее место не займет другая шаманка, — сказал Купер. — В легендах говорится, что некоторые шаманки выходили замуж за мужчин. В полнолуние они на несколько дней превращались в людей, но все это всего лишь легенды.
— Но так же нечестно! — хватая Купера за руку, воскликнула Мэллори.
— Да, нечестно, и сестре, в сущности, не дали возможности выбирать, — хриплым голосом произнес тот. — Она ни за что не причинила бы тебе или Джеймсу вред.
Джеймс все еще стоял на коленях в снегу, обхватив голову руками.
Мэллори прижалась к Куперу.