Я едва не уронила телефон, потому что думала, что все большие опасности уже миновали.
— Да, — сказала я. — Хорошо, Аптекарь, я всё поняла, и я буду очень внимательно слушать. Что бы вы ни сказали.
— Начну с того, что не все средства, которые я готовлю, спасают людей от болезней и продлевают их жизнь. И не все из них безобидны.
— То есть у них всё-таки есть побочные эффекты?
— Нет, у средств, о которых я говорю сейчас, есть только один эффект. И он будет посильнее любых побочных. Дело в том, что, помимо идеальных лекарств, я готовлю идеальные яды. Ничего не говорите мне сейчас, поберегите время.
У меня в голове вспыхнуло сразу столько вопросов, что я бы и не смогла задать их все. Но, честно говоря, я и не хотела ни о чем его спрашивать, у меня не было сил.
— У меня, разумеется, нет запаса подобных средств в промышленном количестве. Я делаю их на заказ, и не просто так. Я не беру клиентов с улицы, и меня нужно убедить в необходимости средства. Но сейчас речь не об этом. Третьего дня я приготовил пробирку. Она хранилась в лаборатории, куда не заходят случайные люди. То есть туда не заходит вообще никто, вы же сами знаете, что я не очень жалую гостей в моем доме, что уж говорить о лаборатории, — никто и никогда. И потом, даже отыскать лабораторию тут у меня непросто. Но пробирка исчезла. В доме, кроме меня, был только один человек.
— Ваша домработница.
— Да, это так. Кроме нее зайти в лабораторию никто не мог.
— Вы призвали ее к ответу?
— Можно сказать и так. Я некоторым образом посодействовал ее откровенности, у меня и для этого тоже имеются средства.
— И она призналась, что украла ваш яд? Чтобы отравить меня?
— Да и нет. Не совсем. Она призналась, что украла его. Но сказала, что сделала это не для себя, а ради близкого человека.
Я похолодела.
— Я дал ей довольно простое средство, действия которого человек не ощущает, но не может говорить неправду. Поэтому всё, что она рассказала, — это так и есть, можно даже не проверять. Она сказала, что действительно украла у меня яд. Она понимала тяжесть своего проступка и осознавала его последствия. Пойти на этот шаг заставила ее одна душевная привязанность, которая когда-то и привела ее в эту страну. Но давайте обойдемся без лирических отступлений: они сейчас не ко времени. Она украла яд для своего друга. Потому что он очень просил ее об этом. И она не смогла отказать. Он сказал ей, что яд нужен ему для того, чтобы… — Аптекарь вдруг замялся. — Понимаете, дорогая, моя итальянская домработница не так чтобы идеально говорит на нашем языке, а под действием моих капель она вообще без умолку галдела на итальянском. Так что я не смог разобрать всё до деталей. Но я понял, что у ее друга есть подруга, девушка, и эту девушку он должен то ли убедить, то ли победить, то ли…
— То ли отравить… — сказала я.
— Как я понимаю, у вас и у Нурции есть один общий друг, — продолжал Аптекарь. — Она ясно дала понять мне, что речь идет именно о вас, она же видела вас у меня в доме. Так вот, я, разумеется, не хочу делать поспешных выводов и ни в коем случае не хочу вас пугать. Прошу вас только об одном: пожалуйста, будьте осторожнее. Вы не представляете, насколько опасно это средство, насколько оно совершенно. Никто и никогда потом не сможет найти никаких следов и уличить преступника, случись что с вами. И я не смогу простить себе этого.
— Я поняла, Аптекарь, — тихо сказала я. — Спасибо, что предупредили.
— Возможно, я не прав, и я хотел бы, чтобы это было так. Но всё равно — на всякий случай — держитесь как можно дальше от этого друга. Им сейчас движет дикая энергия саморазрушения. А в такие моменты люди наносят удары по самым близким. Такова наша природа.
— Я поняла. Еще раз спасибо.
— Мне очень жаль, что так вышло, и обещаю вам, что Нурция ответит за свой поступок. Но обещайте мне, прошу вас: что бы он вам ни говорил — не впускайте его в дом и не ходите с ним никуда. Эго опасно! Это чудовищно опасно.
— Не переживайте обо мне. Вы меня предупредили. Я уже не дам себя в обиду.
— Вы не наделаете глупостей? — встревожено спросил Аптекарь.
— Ни в коем случае, — заверила его я.
Как только я положила трубку, телефон зазвонил снова.
— Я болен, — сказал Марк. — Нам срочно надо увидеться.
— Хорошо, — сказала я. — Я приеду.