— Я не Кислая, — сказала она, и у господина Лунца чуть не остановилось сердце. — Я Луговская. Кислый — это мой муж, — добавила она через пару секунд, и сердце директора музея опять заработало.
Бережно придерживая жену Сержа под локоть, он проводил ее до своей приемной, ежеминутно улыбаясь и предупредительно открывая перед ней двери. Испепелив Артемиду взглядом, он потребовал немедленно принести в кабинет два кофе и скрылся за двойными дверями со своей спутницей.
— Мне бы не очень хотелось обсуждать этот вопрос тут, на работе, — осторожно начал Лунц, плотно прикрыв за собой дверь.
— Ничего страшного, — отозвалась Луговская.
Она села на самый крайний стул за большим овальным столом в директорском кабинете, говорила тихим, но уверенным голосом и почти не поднимала глаз. Она была очень красивая, и это сильно диссонировало с ее нелепой одеждой.
— Дело в том, что я очень боюсь утечки информации, — продолжил Лунц.
— Не нужно бояться. Полагаю, копия необходима музею исключительно в просветительских целях.
— Да-да, именно так… — Лунц несколько опешил: его визави, по всей видимости, не впервые вела подобные беседы.
— И для меня крайне важно качество.
— Это я поняла, иначе бы вы не стали разыскивать именно меня.
Лунц снова удивился. В ней чувствовался железный стержень.
— Но вы же знаете, о каком именно художнике идет речь? Ваш супруг рассказал вам, какую именно работу мне нужно скопировать? Этот мастер очень непрост.
— Я знаю. — Она провела пальцем по зеленому сукну на столе. — Вы можете не волноваться, я сделаю. Я его уже делала. Никто ничего не заметит. Никогда. Я лучшая. — Она говорила короткими предложениями с довольно долгими паузами. — Мне нужно знать сумму и условия.
Господин Лунц понял, что удивляться бесполезно, она была странная, но он стал привыкать к ее манере. И еще ему показалось, что он уже где-то видел эту женщину раньше.
Он оторвал от стопки маленькую желтую бумажку, написал на ней цифру, поднялся со своего кресла и отнес на другой край стола Луговской. Она посмотрела на бумажку, ничего не говоря, взяла у Лунца ручку и дорисовала еще один ноль.
— Но это невозможно! — воскликнул Лунц шепотом.
— Невозможно сделать копию так, как делаю я. — Она впервые подняла глаза и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Это огромные деньги. — У Лунца вспотели ладони. — Боюсь, я не смогу их найти.
Луговская спокойно поднялась.
— Мне пора, — сказала она. — Мне жаль, что мы потратили время, но я не смогу вам помочь. Ищите другого. У нас полно копировальщиков.
— Постойте. — Лунц остановил ее, придержав за рукав.
Она тут же убрала его руку, взглянув на нее так, будто ей на рукав села летучая мышь.
— Я согласен, — тихо сказал Лунц, оглянувшись на дверь. — Что вам нужно еще?
— Оригинал, разумеется, и возможность работать. Полотно большое. Я постараюсь сделать как можно скорее, но это потребует времени, вы понимаете.
— Это срочно, — сказал Лунц. — Очень срочно. Но сейчас всё складывается как нельзя удачно — картина в мастерской, там легкая реставрация. Вы сможете работать после закрытия музея? А на днях мы ее снова повесим, и я обеспечу вам доступ в зал.
Луговская кивнула.
— Аванс я хотела бы получить как можно скорее, — сказала она. — Приступить смогу прямо сегодня.
— Вы меня просто спасете, — выдохнул господин Лунц. — Вы не представляете, насколько это важно… для музея. Конечно же для музея. В просветительских целях.
— Я пойду, — спокойно сказала Луговская.
— У вас очень знакомое лицо, — не выдержал Лунц. — Я не мог видеть вас где-то раньше?
— Могли, — невозмутимо кивнула знаменитая супруга Кислого. — Тут, в музее. Я тут работаю.
Господин Лунц решил, что ослышался.
— Вы работаете в нашем музее?
— Да, в отделе частных коллекций.
— Быть этого не может!
— Может. Я же работаю.
— И как давно?
— Десять лет. Младшим научным сотрудником.
— Все десять лет? — Лунц никак не мог справиться с удивлением.
— Да.
— И почему же вы до сих пор младший научный сотрудник?
— Потому что старших у нас и так достаточно. Их почтенный возраст не позволяет мне вступать с ними в конкурентную борьбу. Да я бы и не стала тратить на это время, мне есть чем себя занять.
— Это какой-то абсурд, — возмутился директор музея. — Я займусь этим вопросом. Свою компетенцию вы доказали более чем.
— Не нужно, — по-прежнему невозмутимо сказала самая талантливая копировальщица подпольного рынка искусства. — Я работаю в музее не для этого, не для карьеры.