Когда я проснулась, Марк уже ушел. На диване лежал аккуратно сложенный плед, а на кухне — записка. И потрясающе вкусно пахло. Оказалось, он испек блинчики с яблоком и корицей, а сам уехал на работу. Чистота на кухне была такая, что можно было подумать, будто блинчики он пек где-то в другой комнате. В записке он извинялся, что пришлось уехать так рано: боялся опоздать, а будить меня не хотелось. В уголке листка была нарисована рожица и написано «целую». Меня слегка передернуло, потому что я сразу вспомнила вчерашний странный поцелуй. Есть мне не хотелось, а оставаться дома было просто невозможно. Я обещала Марте, что обязательно съезжу в полицию, а бровь у меня разболелась так, что срочно надо было ехать к врачу. Я оделась, взяла ключи от машины и поехала к Аптекарю. Иногда от сомнений и страхов становится так невыносимо, что хочется броситься им навстречу.
Уже в дороге я вспомнила, что обещала всегда звонить ему и сообщать о своем приезде, но решила, что поеду просто так, и пусть будет как будет. Я не думала, что он оставит меня перед закрытой дверью, и оказалась права. Я только подъехала к крыльцу, как дверь его дома уже открылась.
— Как мне отучить вас от сюрпризов, милая барышня? — Сам Аптекарь стоял на пороге в своем неизменном халате. — Но так и быть, не впустить вас я не могу, я ведь дважды успел провиниться. Входите же.
Он пропустил меня в дом, запер за мной дверь и тут же спросил:
— Что у вас с бровью? Кто налепил на ваше чудесное личико этот чудовищный пластырь?
— Добрый день, Аптекарь, — только сейчас сказала я. — У меня к вам серьезный разговор. И на всякий случай — я оставила ваш адрес моей подруге.
— На какой такой случай и какой именно подруге? — Аптекарь удивленно посмотрел на меня поверх очков. — Разве мы с вами договаривались раздавать адреса друзьям и подругам? Я ведь предупреждал вас о своем затворничестве. Так что же за «случай» заставил вас это сделать?
— Я оставила ваш адрес на тот самый случай, если вдруг у вас в доме со мной что-то случится. Я знаю, что вы на меня нацелились!
По дороге я продумала весь наш разговор. Как бы мне этого ни хотелось от этого спрятаться, но на Аптекаря указывало слишком много фактов, и повод разделаться со мной у него тоже был. И я была так напугана и так устала, что приказала себе разобраться с этим в любом случае. Адреналин гнал меня вперед, обеспечивая анестезию.
— Поскольку я ничего не понимаю, но намерен разобраться с вашими обвинениями, я попрошу вас пройти в гостиную и даже приготовлю вам чай. Что-нибудь успокоительное.
— Я не стану ничего пить в вашем доме, — отрезала я и пошла в комнату.
Аптекарь пошел за мной. Я села на свое привычное место на диване. Он сел напротив, и я рассказала ему обо всём, что случилось со мной, начиная с той самой фотографии, которая закончила свое существование в камине в этой гостиной.
— И вы считаете, что за всем этим стою я? — то ли задал вопрос, то ли констатировал Аптекарь.
— Именно так. Потому что ничего другого мне не остается. И все факты указывают на вас.
— Какие же именно, если позволите? То, что та загадочная дама в вашей спортивной секции, или как это называется, была рыжеволосой? Этот цвет — не такая уж редкость.
— И она говорила с акцентом.
— Половина работников в этом городе не из местного населения. Такие уж нынче времена.
— Рыжие волосы и акцент — это уже немало.
— Я не могу ответствовать за мою домработницу, в свободное от работы время она вольна ходить, куда ей вздумается. Но зачем бы мне самому нацеливаться на вас, как вы выразились?
— Из-за картины, разумеется. Которую вы тут прячете.
— Позвольте, но я ничего не прячу.
— Может, вы боитесь, что я сдам вас полиции. Кому захочется лишиться такого?
— Еще раз позволю себе заметить: я ничего не прячу. Мой дом открыт. Вы можете присылать сюда кого угодно, хоть тысячу полицейских — у меня есть документы на эту картину, я приобрел ее на вполне законных основаниях и заплатил немалую сумму. Чему тоже имеется соответствующее подтверждение. В документах, разумеется, указан автор полотна — человек вполне современный. Не обделенный талантами и вдохновленный работами старых мастеров. Этого тоже, кажется, никто не запрещал.
— Но у вас подлинник!
— Так попробуйте, докажите это. — Аптекарь удобнее уселся в кресле и сложил на груди руки. — А лучше попросите сделать это экспертов, которые работают в нашем знаменитом музее. Что скажут они? Ведь это уважаемые люди, и они-то уж твердо знают, что подлинник висит у них. Потому что они ведь его проверяли.