Когда он сказал про музей, у меня в голове вдруг стрелой пронеслось какое-то воспоминание. В прошлый раз я вышла отсюда через черный ход, ехала медленно, а потом меня обогнала машина… Машина! Я ее вспомнила!
— Что делал у вас директор музея? — спросила я.
— Я обожаю вас, милая барышня, — сказал Аптекарь. — За то, что вы умненькая. И я всё-таки сделаю вам чай.
— Вы мне не ответили, — стояла я на своем, понимая, что сейчас всё может открыться, и все кусочки этой странной мозаики наконец-то окажутся на своих местах.
— Несмотря на то, что я к вам весьма расположен, я не обязан держать перед вами отчет. — Аптекарь улыбнулся. — Тем более что инкогнито моих клиентов — тоже мое обязательство.
— Директор музея — ваш клиент? Вы его лечите?
— Бывший клиент, — спокойно кивнул Аптекарь. — Отпираться и говорить, что его тут не было, — с вами это не пройдет. К тому же я не люблю никого водить за нос, я за честные игры. Вы проследили за моим домом в прошлый раз и видели, как он выходил?
— Я видела его машину. Да, в прошлый раз.
— Давайте договоримся, что вы ее не видели. — Аптекарь смотрел на меня очень пристально.
— Директор музея тяжело болен? Вы вылечили его, и он расплатился с вами картиной? — Я чувствовала, что вот-вот подберусь к загадке картины.
Аптекарь промолчал. Потом встал и прошелся по комнате, остановился у окна, посмотрел на темные облака, грозившие скорым дождем, и повернулся ко мне.
— Я не знаю почему, но я позволяю вам подойти на очень близкое расстояние, — сказал он. — Обычно я так не делаю. Но вы мне нравитесь, потому что напоминаете одного очень дорогого мне человека. И меня настораживает хаос у вас в голове, а я вообще — против хаоса, я всю жизнь борюсь с ним, поэтому я не хочу, чтобы хаос продолжал управлять вами и пугать вас. Если вам станет легче, то я скажу: да, директор музея был моим клиентом. И да, совсем недавно он приезжал ко мне, потому что нам надо было еще кое-что уладить.
— Вы вылечили его за такую цену?! Он умирал?
— Вы хотите чай с мятой или с корицей?
— Больше вы ничего не скажете? Он приезжал к вам за лекарством?
— Скорее на консультацию. Боялся осложнений. Но больше я вам в самом деле ничего не скажу. И так рассказал слишком много.
Аптекарь ушел заваривать чай, а я осталась сидеть в гостиной в полном замешательстве. С одной стороны, что-то прояснилось, с другой — стало ли мне от этого легче? И что делать дальше? Я не знала, кого слушать. То ли внутренний голос, который говорил, что не надо бояться Аптекаря, то ли Марту, которая запретила мне ехать в логово маньяка. То ли Марка, который так трогательно брал в ладони мое лицо, смотрел в глаза, гладил мои волосы и умолял меня держаться подальше от сумасшедших? А теперь еще оказалось, что мне вполне мог угрожать и директор музея. Если я видела его машину, то и он запросто мог видеть мою. Тем более он повел себя странно, увидев кольцо на моем пальце. Но какое отношение к этой истории имеет кольцо?
— И что мне делать? — спросила я себя вслух.
— Вы должны подумать, — отозвался Аптекарь. — Попробовать поставить себя на место человека, который вас пугает. Смотреть на ситуацию глазами другого — это вообще очень полезно. Так вот, подумайте, что ему может быть надо от вас, какой у него мотив?
— Этого я как раз и не понимаю. Получается, что никакого мотива нет.
— Такое тоже возможно. — Аптекарь поставил поднос с чашками передо мной на столик. — Берите любую, если боитесь, что я вам что-то подсыпал.
Он как будто читал мои мысли, мне стало неловко, и я покраснела. Моя решимость выяснить всё и призвать его к ответу куда-то испарилась. Теперь я хотела, чтобы он был на моей стороне, чтобы он помог мне.
— Если нет никакого мотива, то это уже мотив. Причем довольно серьезный. То, что на поверхности, снаружи, не всегда соответствует тому, что внутри. Очевидное для нас — для окружающих еще совсем не истина. Реальность у каждого своя. Но часто бывает и так, что люди не могут признаться себе в том, что их реальность на самом деле — другая.
— Почему?
— Потому что боятся. Признаваться в чем-то себе самому — страшнее всего. Страшно узнавать, кто сидит у тебя внутри. У кого-то там прячется малое дитя, у кого-то монстр. Чтобы справиться с ним там, где он прячется, глубоко, в дебрях, — для этого есть очень мало средств. Как правило, люди ищут способы из тех, что проще, хватаются за то, что лежит на поверхности. И, как правило, выдают одно за другое. Подмена. Маскировка. Называйте как хотите. Кто-то может, используя вас, сражаться с самим собой. Это тоже не исключено. Но возможно, мы с вами дали волю фантазии и сами отправились в ненужные дебри, моя милая гостья. Возможно, у этого человека есть и вполне реальный мотив.