Артемида смирилась со своей жизнью. Она знала, что ей нужно просто ждать. Уметь радоваться простым вещам, любить свою работу и находить счастье в мелочах. Она знала, что когда-нибудь небеса вознаградят ее за терпение и судьба повернется к ней своей самой радужной стороной. Надо только подождать, и тогда в сердце ее возлюбленного непременно найдется место для новой женщины — для нее.
Место для новой женщины в сердце любимого мужчины действительно нашлось. Но только ей оказалась отнюдь не верная и преданная Артемида, а белобрысая юная выскочка с силиконовым бюстом и надутыми губами. Она не могла связать и двух слов, а единственным ее достоинством был ее отец — чиновник высокого ранга, ведомству которого и подчинялся музей. Такого удара Артемида никак не ждала. С трудом справившись с очередным потрясением и чудом снова не оказавшись в том самом санатории, она взяла себя в руки и с тех пор бережно, день за днем, как свою несостоявшуюся беременность, вынашивала план избавления от белобрысой выскочки.
На деньги, которые она откладывала, чтобы не оказаться бесприданницей в тот момент, когда любимый всё-таки уйдет к ней от жены, брат которой был ушлым адвокатом и при разводе отсудил бы у него всё нажитое имущество, Артемида наняла частного детектива. Она не знала, для чего делает это и зачем ей сведения, из-за которых потом приходилось плакать ночи напролет, но почему-то была уверена, что когда-нибудь они непременно ей пригодятся. Так и получилось.
Итак, примерно месяц назад Артемида встретилась в захудалом кафе со своим однокурсником. Он не мог пригласить ее в роскошный ресторан в центре города, потому что находился тут не совсем легально. Но Артемида всё равно была рада видеть его, ведь когда-то они дружили, и он был, пожалуй, единственным человеком, который знал о ее сердечной тайне. Она кинулась рассказывать ему обо всех новостях, об их общих знакомых, о том, что нового происходило в музее, и о том, как она загружена работой, так сильно, что просто некогда поднять голову, и если так будет продолжаться дальше, то она просто зачахнет и засохнет.
— Да ладно тебе, — успокоил ее по-дружески бывший однокурсник. — Переходи уже к делу.
Артемида удивленно вскинула брови, и тогда он сказал:
— Насколько я помню, ты всю жизнь сохнешь только по Лунцу. Так что рассказывай, что у вас там происходит.
И тут статная и всегда уверенная в себе Артемида вдруг совершенно сникла. И даже уронила несколько слезинок в бокал с кислым вином. Ей страшно не хотелось, но она всё-таки призналась, что всё стало теперь совсем безвыходно и что у Лунца завелась девица. Шклярский, а это, конечно, был он, заказал еще вина, подвинул к ней поближе бумажные салфетки и велел рассказывать всё начистоту. И она рассказала. Всё-всё, до последних подробностей. Она ухватилась за него как за соломинку, ей больше некому было рассказать о том, что так ее мучило. Она не могла признаться родственникам, что совершила огромную ошибку, она не могла признаться своим подругам, что всю жизнь безответно влюблена в женатого мужчину. Она была сильной и самостоятельной, она всегда сама давала всем советы, и знала, что делать в любой ситуации. И ей попросту некуда было с этим пойти. Она совершенно отчаялась. И вдруг Шклярский сказал:
— Хочешь, я избавлю тебя от этой девицы?
Артемиде показалось, что она ослышалась.
— Избавишь?
— Ну да. Я могу сделать так, что она исчезнет из его жизни. Гарантированно, раз и навсегда. И он не захочет к ней возвращаться. Только ты уж тогда не теряйся и хватай своего красавчика обеими руками, чтобы другие охотницы не перехватили.
Артемида перестала всхлипывать.
— Это… правда?
— Тёма, — сказал Шклярский. — Ну когда я тебя обманывал? Я же всегда за тебя горой, ты же знаешь.
И тут она расплакалась — уже от счастья — и полезла его обнимать, и даже опрокинула вино, и стала вытирать стол оставшимися салфетками, так что к деловой части разговора они вернулись только минут через двадцать.