Луций Вителлин совместно с Павлом Фабием был консулом в 34 г. Через год их сменили Гай Цестий и Марк Сервилий, а во главе всего, что затевалось на Востоке, Тиберий ставит Луция Вителлия.
В 36 г. Вителлий готовит войну с Аретом. Но к этому времени Павел уже покинул Дамаск.
История первого и единственного посещения Павлом Дамаска заслуживает отдельного разговора. Выходец из фарисеев, за ученость называемый Славою Закона, раввуни Гамалиил I был внуком великого учителя Галлеля. По-видимому, определенное время он жил в Тарсе Киликийском, и Павел был его способнейшим учеником. Переехав в Иерусалим, он пригласил с собой Павла, побуждения его были самые лучшие. Выдающиеся способности Гамалиила позволили ему вскоре стать членом Синедриона. По некоторым данным, он в течение 32 лет был его председателем. Важно другое. Рвение, с которым Павел (Савл) преследовал инакомыслящих, позволяло ему без труда получить напутствие для поездки в любую местность империи. Им или ими был выбран Дамаск — столица Сирии. Наверное, мы никогда не узнаем до конца мотивацию Павла, первосвященника и Гамалиила. Может быть, географическое расположение Дамаска, находящегося в отдалении от морских трасс, говорило в пользу данного решения? Спокойствие сирийцев и отдаленность от моря служили гарантией того, что информация о грядущих событиях не расползется слишком быстро. Но, впрочем, это только версия.
Вителлий был готов к войне с Аретом весной 37 г., что свидетельствует о том, что свое распоряжение Тиберий отдал именно в 36 г. — в год смерти Филиппа. Накануне праздника Пасхи он двинул к границам Аравии два полновесных римских легиона и множество легковооруженных воинов и всадников, которые были ему предоставлены сирийскими и иудейскими правителями. Но войска совершили только один переход до Птолемаиды. Далее предстояло пересечь Галилею и Иудею, и, пока Вителлий решал этот вопрос, Тиберий умер. Власть перешла к Гаю Калигуле. Полномочий на продолжение войны у Вителлия не было, и он вернулся в Антиохию. Флавий пишет, что Арет, прекрасно понимавший бесперспективность войны с римлянами, гадал по полету птиц и пришел к выводу, что неприятель не дойдет до столицы Идумеи — Петры. Так и случилось.
Нет в литературе сведений о передаче Калигулой Дамаска Арету, да так и не должно быть. Дамаск — сирийский город, находящийся к северу от Иудеи, не был подвержен смутам и легко управлялся римскими наместниками в описываемый период — вначале Вителлием, а затем Петронием. Не было никакой необходимости Калигуле, первые годы правления которого были вполне разумны, отдавать часть своих владений какому-то мелкому царьку. Да и не в римских традициях это было. Другое соображение: Петра, бывшая столица Идумеи, находилась к юго-востоку от Иудеи, и, направляя своих посланников из Петры в Дамаск, Арету волей-неволей пришлось бы пересекать Иудею, что привело бы к новому обострению ситуации. Рим был заинтересован в спокойствии своих провинций, в равномерном поступлении налогов, а не в смутах.
Вопрос может стоять так: могли ли представители Арета по тем или иным соображениям находиться в Дамаске в 35 г. после его блистательной победы? Да, конечно, восток Иудеи был обнажен, границы владений Филиппа также охранять было некому.
Возможно и другое толкование. Бесспорно, весь Восток знал о поражении, которое потерпели войска Антипы и Филиппа. О нем говорили. Иудейская община Дамаска не могла не муссировать этот вопрос. Может быть, ассоциации 36 г., связанные с именем Арета, остались глубоко в сознании Павла, и он отразил их в своем послании? Но посещение Дамаска не могло происходить ни в 40, ни в 41 г. Вряд ли мы когда-либо узнаем мотивацию А. Меня, писавшего о передаче Дамаска Арету. Может быть, это просто неточность ученого?