Тиберий, верный своему принципу «разделяй и властвуй», создал треугольник правителей: Артабан-Тиридат-Митридат, на различии интересов которых римляне очень искусно играли. Артабан в начале 36 г. послал Тиберию в качестве заложника своего сына Дария. Этому предшествовала встреча Артабана и Вителлия у берегов Евфрата, а затем роскошный обед в палатке, специально сооруженной Иродом Антипой на середине моста. Едва обед закончился и положенные по такому случаю слова были произнесены, Ирод немедленно направил послание Тиберию, где подробно описал происшедшее. Вителлий, с присущей ему вальяжностью, не торопился информировать императора, он со своим войском неспешно отправился в Антиохию. Каковы же были его изумление и гнев, когда в Антиохии его ждало известие от Тиберия, что он полностью осведомлен о свершившемся событии. Флавий пишет: «Вителлий страшно рассердился, видя в этом поступке (Ирода) большее оскорбление, чем это было на самом деле». Т. е. весной 36 г. Вителлий сам палец об палец бы не ударил, чтобы помочь Ироду в чем-либо. Только приказ Тиберия либо покушение на свою проконсульскую должность со стороны Арета могли заставить его вновь объединиться с Иродом. Весной или в начале лета 36 г. Вителлий возвращается в Антиохию.
«Тогда же подвластный каппадокийцу Архелаю народ клитов, так как его заставляли, по принятому в наших провинциях обыкновению, подвергаться цензу и вносить подати, ушел в Таврские горы и там благодаря условиям местности успешно оборонялся от невоинственных царских войск, пока легат Марк Требеллий, присланный наместником Сирии Вителлием с четырьмя тысячами легионеров и отборными вспомогательными войсками, не окружил осадными сооружениями два холма, на которых засели варвары (меньший из них называется Кадра, другой — Давара), и не вынудил силой оружия к сдаче дерзнувших на попытку прорваться и, отрезав воду, — всех остальных» (Тацит. Анналы. 6:41). Эта цитата из Тацита интересна по многим причинам. Речь идет о каппадокийском царе Архелае, по-видимому, родном брате Глафиры, жены Александра — сына царя Ирода. Во-вторых, другие провинции наряду с Иудеей также испытывали бремя податей и время от времени возмущались. И в-третьих, Луций Вителлий со всей серьезностью отнесся к этой кампании, передав войску осадные орудия.
Вряд ли кампания длилась меньше трех месяцев, и не похоже, чтобы Вителлий был готов к войне на два фронта, географически диаметрально противоположных: один — на северо-западе, другой — на юго-востоке. Кампанию с каппадокийцами он, вероятнее всего, завершил к осени 36 г., после чего стал готовиться к войне с Аретом.
В 36 г. в Риме разразился ужасный пожар. Тацит пишет: «Для определения понесенных каждым домовладельцем убытков были избраны мужья четырех внучек Цезаря — Гней Домиций, Кассий Лонгин, Марк Виниций, Рубеллий Бланд, и к ним добавлен, по назначении консулом, Публий Петроний». Здесь мы впервые встречаемся с Публием Петронием — будущим наместником Сирии.
С Вителлием мы расстаемся в Иудее, где его в первой половине апреля застало сообщение о смерти Тиберия. Флавий пишет: «На четвертый день (от начала Пасхи 37 г.) он получил письменное сообщение о смерти Тиберия и потому заставил население присягнуть на верность императору Гаю Калигуле. Вместе с тем он отозвал также свое войско и распустил его на зимние стоянки, так как теперь, с переходом престола к Гаю, Вителлий не имел полномочий продолжать войну. Рассказывают, что и Арет при известии о походе Вителлин стал гадать по полету птиц и пришел к заключению, что неприятельское войско не дойдет до Петры: из военачальников сторон умрет либо тот, кто начал войну, либо тот, кто отдал приказание к выступлению войск, либо тот, против кого направлен весь поход» (И.Д. 18:5.3).
Так завершилась несостоявшаяся война Рима с Аретом. Событие в целом малозначащее, поскольку ни Тацит, ни Светоний о нем ничего не пишут. Об Арете не упоминает и Флавий. Примерно в это же время (апрель 37 г.) Гай назначает начальником стоявшей в Иудее римской кавалерии Марулла, который сменяет Марцелла. Вителлий остается в Иудее до 39 г., потом его отзывают. «Разгневанный тем, что одни иудеи так презирают его, Гай послал в Сирию легата Петрония, преемника Вителлин» (И.Д. 18:8.2). Тацит пишет: «Мне известно, что об этом человеке в Риме ходила дурная слава и что он оставил по себе позорную память, но провинциями он управлял с поистине древнею доблестью!» Нет, ничем не запятнал себя перед Римом Луций Вителлий. Мы забыли, как нам кажется, один очень важный элемент этого исторического отрезка времени. Вителлий сравнительно недавно прибыл из Рима. Император поручает ему ответственнейшую миссию — войну с парфянами. А как же Понтий Пилат? Очевидно, что дружеских отношений у них не было. Идет 36 год, наверное, осень. И тут Пилат совершает поступок совершенно неоправданный, если учитывать его десятилетнее пребывание в Иудее.