«Итак, охотно принявшие слово его крестились, и присоединилось в тот день душ около трех тысяч. И они постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах… Все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа» (Деян. 2:41–47).
Выражаясь современной терминологией, это был первый призыв Петра. Но недвижимость и собственность надо было продать, на это требовалось время. Совершенно неправдоподобно, чтобы синагоги допускали конкурентов с новыми опасными идеями. Встречаться в синагоге они могли, но не более, им, безусловно, требовались какие-то помещения, возможно, это были обычные дома, чтобы посвящать время служению, общаться, знакомиться, пренебрегая своей национальностью, привычными убеждениями. Возможно, на это ушел год-два.
В этот период широкомасштабные проповеди с целью вовлечения в христианство новых членов не велись. Во-первых, в этом не было необходимости, во-вторых, просто физически не было возможно. На апостолов и их ревностных помощников свалилась огромная организационная программа. Приходилось отвечать на самые неожиданные вопросы практического характера: как лучше продать ту или иную вещь, где селиться, как организовать моления и т. д. Самое главное — необходимо было организовать финансовую базу для существования общины. Иисус был идеалистом, в лучшем смысле этого слова. Дела земные и вопросы быта — не его дело. Здесь нужен был другой, кто взял бы на себя ответственность за само существование быстро растущей общины.
Этим лидером стал апостол Петр. Суровая реальность заставила его отказаться от оттенков в общении с новоявленными членами общины. Только строжайшая финансовая дисциплина помогла ее становлению.
«Некоторый же муж, именем Анания, с женою своего Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам апостолов. Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех слышавших это. И, встав, юноши приготовили его к погребению и, вынеся, похоронили. Часа через три после сего пришла и жена его, не зная о случившемся. Петр же спросил ее: скажи мне, за столько ли продали вы землю? Она сказала: да, за столько. Но Петр сказал ей: что это согласились вы искусить Духа Господня? Вот входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут. Вдруг она упала у ног его и испустила дух. И юноши, войдя, нашли ее мертвой и, вынеся, похоронили подле мужа ее. И великий страх объял всю церковь и всех слышавших это» (Деян. 5:1-11).
Обращает на себя внимание казуистический вопрос Петра. Он не просто спросил женщину, за сколько они продали землю. Он не оставил ей возможности для маневра, назвав цифру, сказанную ее мужем. Она могла согласиться с этой суммой либо нет. Петр же обязан был вселить в членов общины долю фанатизма, и он сделал это.
И вот повтор той же мысли, что в период становления община могла выжить, только полагаясь на принципы равенства и перераспределения: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа: и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее. Апостолы же с великой силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4:32–35). Затем состоялась публичная проповедь, возможно, хорошо подготовленная. «Многие же из слушавших слово уверовали; и было число таковых людей около пяти тысяч» (Деян. 4:4).
Число прозелитов возросло, апостолы рукоположением назначили семь диаконов для управления делами общины. Вероятно, реальное число христиан было значительно меньше 8 тысяч. Суровые требования или ограничения Петра устраивали далеко не всех, тем не менее, управлять общиной становилось все труднее. И даже семь управляющих для такой массы людей — это не много. Надо сказать, что опыт общения со своей вечно спорящей паствой оказал негативную услугу судейским религиозным властям. На протяжении веков Иудея видела слишком много проповедников и сект разного масштаба, и после смерти Христа в Синедрионе несколько лет царило спокойствие. Но джинн выпущен из бутылки. Первосвященники всполошились. Разумеется, они располагали полнотой информации о великолепной организации новой общины. Они принимают определенные меры. Один из диаконов, Стефан, вызывается на суд Синедриона. А через год он погибает. И Павел отправляется в Дамаск, чтобы доставить всех инакомыслящих иудеев в Иерусалим. Вил Дюрант с некоторыми сомнениями относит первое событие к 30 г., а второе — к 31-му. Это почти канонические цифры. Чтобы создать научную лабораторию, небольшую фирму, спортивную команду, необходимо 3–4 года. В каком же году произошла смерть Христа? Сколько нужно времени, чтобы небольшая кучка людей, оплакивающих своего Учителя, превратилась в великолепно организованную структуру со своей программой, идеологией, идеями, трансформирующими иудаизм в нечто новое и весьма привлекательное для огромных масс людей?