Эшли схватилась рукой за сердце.
– Кей Си Уэллс? О боже!
– Папа будет потрясен. – Кэролайн потянулась за еще одним печеньем. – Ты должна рассказать ему, Кейт.
– Почему я?
– Ты самая старшая, самая ответственная, самая разумная, – перечислила Кэролайн, загибая пальцы на руке.
– С каких это пор? – изумилась Кейт. – Разве не я всегда была у тебя властной, самоуверенной, деспотичной?
– И это правда, – согласилась Кэролайн. – Но у меня «подмоченная» репутация папиной дочки, а ты знаешь, он никогда не принимает всерьез то, что я говорю. И Эшли не может, потому что… ну, она просто не может, и все тут.
– Я могу, – возразила Эшли, но тут же быстро добавила: – Но было бы лучше, если бы папа услышал новость от тебя, Кейт. Ты всегда знаешь, как правильно сказать.
И снова сестры смотрели на нее, ожидая, что и сейчас она играючи справится с задачей. Похожая сцена повторялась много раз в прошлом – Кэролайн ест шоколад, Эшли грызет ногти, а Кейт мучительно ищет решение очередной проблемы. Обнадежить их, успокоить, настроить на лучшее – она хотела дать им ответ, но подобрать подходящие слова было очень трудно.
Была бы жива мама, уж она знала бы, что делать! Элеонора понимала каждую из своих дочерей, и каждой от нее перешло что-то в наследство: чувствительность – к Эшли, страстность – к Кэролайн, чувство справедливости – к Кейт.
Но сейчас вся ответственность легла на плечи Кейт, ведь она обещала матери, что будет защищать сестер, присматривать за отцом. И теперь Кейт поступит, как велит ей долг, как всегда.
– Забавно поворачивается жизнь, раз – и прошлое возвращается и кусает за задницу, – заметила Кэролайн.
– Интересно, «Мун Дансер» все такая же? – тихо спросила Эшли. – Сохранились ли мамины занавески в капитанской каюте?
– Я бы хотела понять, зачем Кей Си купил лодку, – вздохнула Кейт. – Он ведь знает – папа и без того ненавидит его.
– Вряд ли это его волнует, – фыркнула Кэролайн. – Его всегда больше интересовала победа, чем дружба.
– Не всегда. – Кейт покачала головой, смущенная и расстроенная подобным поворотом событий. Кей Си когда-то был другом семьи, потом стал непримиримым врагом. «Интересно, кто он им теперь?»
– Я говорила вам, что Шон тоже вернулся? – спросила Эшли. – Мы виделись внизу на причале. Он собирается участвовать в гонке в Каслтоне. Теперь, когда я узнала, что и «Мун Дансер» тоже, мне это не нравится еще больше. Смотрите, у меня даже мурашки по коже.
– Ты слишком худая, поэтому у тебя «гусиная кожа», – возразила Кэролайн. – Чему тут удивляться? Все знали, что Шон когда-нибудь вернется. Здесь его семья.
– Разумом я это понимаю, конечно, но не готова снова с ним общаться.
– Ты никогда не будешь готова, – поддела сестру Кэролайн.
– Давайте сейчас оставим Шона в покое, – прервала их пикировку Кейт, зная, что Эшли и Кэролайн никогда не сойдутся во мнениях. – Что ты сказала Тайлеру Джеймисону о нас, Кэролайн?
– Я сказала ему, чтобы он оставил нас в покое. Но…
Кейт досадливо поморщилась.
– Пожалуйста, давай без «но».
– Послушай, почему ты решила, что он хочет навредить нам? Папа, я думаю, не прочь снова оказаться в центре внимания. Появилась бы причина вставать по утрам с кровати. Вдруг эта публикация изменила бы его жизнь к лучшему?
– Конечно, перевернет его жизнь с ног на голову. Ты на самом деле думаешь, будто статья о семействе МакКенна пошла бы нам на пользу? – Кейт не дала Кэролайн ответить и продолжила: – Как ты думаешь, если папа поговорит с Тайлером, что он ему расскажет? Что наплетет этот дорогой нам всем человек, мечущийся во сне, как наяву, временами почти теряющий рассудок? Это безумие.
– Ты права, Кейт, – согласилась Эшли. – Мы не можем позволить репортеру влезать в нашу жизнь. Помимо нас, это затронет слишком много людей, например, Шона. Я знала, что ветер принесет беду. Носом это чувствовала.
– Я тоже, – кивнула Кейт.
– А я нет. Когда я ощутила, как он весело лохматит мою макушку, то возликовала: это будет грандиозный ветер, потрясающая буря, – засмеялась Кэролайн. – Вы обе забыли, как надо жить. Когда-то мы были бесстрашными и предприимчивыми. Господи, да ты ли та Кейт, которая без страха забиралась на верхушку мачты? Эшли, ты ныряла, как дельфин, ловкая и беззаботная, одержимая желанием достать до дна моря. Что с нами случилось?
– Ты сама знаешь, – многозначительно сказала Кейт.
– Не уверена, что на самом деле знаю. Мы никогда не говорили…
– И мы не будем обсуждать сейчас, – прервала ее Кейт. – Мы не можем. Слишком многое поставлено на карту. Ты не права, у нас теперь есть все, чтобы жить спокойно. Не опасной жизнью, полной приключений, теперь у нас надежная твердая почва под ногами. Так хотела мама.