Моя вторая попытка была более миролюбивой – я просто оставила отпечаток ладони на запотевшем зеркале в ванной. Бетти посмотрела на него с задумчивостью и даже положила свою ладонь на мой след, а потом в один миг всю испарину, покрывшую зеркало, стёрла!
Люди, чтоб их!
Больше я не пыталась обозначиться. Не хочет? Не надо! Я-то могу за ней приглядывать и радоваться её маленькой жизни, смотреть как она живёт, как остро переживает неудачи и как бурно радуется успехам. Один раз я её даже поздравила.
когда Бетти получила знак отличия за хорошую учёбу, я не выдержала и слегка коснулась её волос, как бы погладила. Крис, что тогда была у неё в гостях, небрежно расположилась в кресле и спросила:
– Ну и стоило оно того?
– Поступать скоро, – Бетти улыбнулась Крис тихой улыбкой, которая мне тоже нравилась в ней, – любая мелочь важна.
Крис фыркнула:
– Важнее всего то, как ты себя подаёшь. А до поступления ещё куча времени!
Будь я моложе, я бы её заперла в тот же день в туалете – всё равно ничего не докажет, это всё замок старый, а вот обижать Бетти не позволю! Но я не моложе, я умею сдерживать порывы и научилась почти не вмешиваться в людскую жизнь и оставаться наблюдателем. Это, надо сказать, довольно интересно – ты даже начинаешь переживать, опасаться, радуешься и даже горюешь с живыми. Жаль, конечно, что они тебя не видят, но с другой стороны – только я и вижу их искренне. Будь я заметна, они и при мне бы скрывались, а так всё тихо.
Не вмешиваться! У меня была своя жизнь. Теперь я просто смотрю. Но девочки затевают явно неладное с этим ритуалом. Не вмешиваться? Не могу. Нет, могу. Мало ли куда свечка закатилась – я что, слежу за всеми вещами в доме? Не докажет никто что это я её запрятала. Как и другие, оставив неполный набор.
Но Крис отмахивается:
– И так нормально!
И чёрную ткань, чистую, нетронутую, приготовленную ещё бабушкой Бетти для шитья чего-то заметного, я тоже закинула подальше. Пришлось, правда, постараться, но я и правда полагала, что девчонки, не найдя никакой альтернативы, просто отложат и забудут про ритуал.
Бетти ругалась, пока рылась в шкафу:
– Было же! Точно помню… много ткани.
– Да ладно, давай другое чего поищем. Простынь хоть. Или вон, ты носишь? – Крис нашла выход. Хотя, можно ли заменить кусок ткани платьем? Я не знала и надеялась что нет. Не нравилась мне эта затея, в которую больше уж нельзя было вмешиваться!
И потом – ну что за разгильдяйство? Нет нужной свечки – и так сойдёт! Нет нужной ткани – обойдёмся чем есть! Ведьмы недоученные. Хотя, хуже если б всё нашлось, а так разве какой уважающий себя дух на такую нелепицу придёт? О, они ещё хихикать начали. Ну точно не о чем волноваться, на такое даже я обижусь. А я видела в этом доме уже многое!
***
– Повторяй за мной! – Крис едва-едва держалась, чтобы не прыснуть, так было смешно. они сидели в полумраке комнаты, и комната освещалась лишь свечами…между ними чёрная ткань с начертанными по кругу символами, в центре круга чашечка с мёдом. И это выглядело со стороны, наверное, внушительно, если не знать, что сидят девчонки в комнате Бетти и тут, если включить свет, да даже и не включая, если присмотреться – полно вполне себе обыденных предметов: учебников, плакатов, и брошенного прямо на столе комплекта заколок. Да и ткань – это лишь платье.
Но Крис нахмурилась и собралась.
– Повторяй, – призвала она снова и начала нарочито мрачно: – как уходит в землю плоть людская, в прах земной обращаясь, так и поднимается в вечность по зову слова, ума и сердца.
Бетти повторяла. Они друг друга подпихивали, стараясь не рассмеяться, и, хотя смешинка блестела и в глазах самой Бетти, отчего-то стало нехорошо. Но она скрывала это. Благо, полумрак и свечи позволили это.
– Дух ушедший, к нам вернись, – продолжала Крис, – да скажи всю правду нам.
Бетти повторила и это, правда, чуть тише, чем говорила прежде. Ситуация всё ещё выглядела забавной, но Бетти она не нравилась всё больше.