– Живые, они не со зла. Они… хотели будущее знать. Вот, – я попыталась оправдать девчонок.
– Будущее? – тень мира воззрилась на меня алыми зрачками, – для чего? Там для них ничего нет. Будущее у всех одно.
– Наверное, не столь далекое будущее, – нашлась я, чувствуя себя полной дурой. Это ложь, что тени жизни не могут смущаться или бояться. Мне вот было крайне неловко, я ощутила себя слабой и смешной, а ведь даже не была виновата!
– Будущее…– задумчиво повторила тень мира и скользнула к девчонкам. Не трогая их, но разглядывая.
– Если ты тут, то скажи – я буду богата? – Крис обретала голос. Неуверенность и ужас Бетти давали ей сил.
Тень мира обернулась на меня и мне показалось, что алые глаза её подмигнули, затем она обернулась к девчонкам и поползла к ним, спускаясь, чтобы шепнуть…
Шёпот долетел и до меня, свистящий, неприятный, от него нельзя было скрыться:
– А что ты можешь дать за это? – спросила тень мира.
Крис не выдержала. Она взвизгнула, подскочила и принялась озираться. Бетти, тоже завизжав, хотя не знала причины, рванулась за подругой. Обнявшись, две дурехи, стояли прямо перед чернотой, но не видели её. Зато она видела и хохотала.
Ей было весело, зато мне вот не очень. Я представила, прочуяла сама их испуг, и острая жалость кольнула там, где когда-то было сердце. Жаль мне было и Бетти, к которой я привязалась, и Крис, которая была неплохой, просто очень уж подвижной.
– Не пугай их.
– Они стучатся в мир, который не понимают, в мир, который им не доступен…– тень мира смотрела на меня, напрочь, кажется, утратив интерес к девчонкам, – а мне не пугать? Да их отвадить надобно, а то и вовсе в ничто свести.
– В ничто? – что такое ничто я не знала. не могла представить, но когда чернота взглянула на меня алыми глазами тени мира, я почувствовала как знание вползает в меня змеёй и сковывает.
Ничто – это пустыня. Песок из перетертых воспоминаний. Один шаг в Ничто и этот песок, словно зыбучий, тебя утягивает. Он попадает в твои глаза, в уши, в нос и в рот и перетирает тебя изнутри, точно также как и любое другое ненужное уже воспоминание. И ты становишься песком. Таким же алчным, хищным, живым песком, у которого нет своей воли и есть только одно умение – проходить через чужие уши, глаза, рот, нос и обращать жертву в такой же песок.
– Не надо! – я взмолилась за себя и за них – глупых, незнающих.
Чернота разглядывала девчонок с любопытством мясника, точно решая с кого начнёт.
– Они глупые, просто глупые. Пощади их. Они не знают что делают.
– они все не ведают, – согласилась чернота, но разглядывать не перестала, – а мне, думаешь, легко сюда из глубин идти было? Да во имя чего?
– Всё хорошо, всё хорошо…– шептала Крис, прижимаясь к Бетти.
Они явно что-то чувствовали. Свечи больше не горели, но это не было самым страшным. Чернота разрасталась, клубилась вокруг них, словно большая змея, обвивала кольцом, отрезая путь к отступлению.
Была ли тень мира в своём праве? Не знаю. Может и была. Может быть и её, древнюю, достали все эти напыщенные самодельные магички. Но бездействовать я не могла.
– Пощади, – я рухнула на призрачные колени рядом с растущей чернотой.
Та взглянула на меня странно, я ничего не могла прочесть в алом взгляде тени мира. Да и не хотела, наверняка там было что-то вроде обещанного Ничто.
– Пощади их, они должны жить. Такие молодые, глупые, что с них взять?
– Пощадить? – чернота засмеялась бесплотным смехом. – Левую или правую?
Следовало бы выбрать левую. И пусть Бетти никогда не узнала бы об этом. но я взглянула на Крис, втянувшую её в это, и не узнала своих мыслей. А если Бетти предложат что-то похуже? Она что, также легко согласится? И Крис держится храбрее, да и вообще – у неё в доме, наверное, есть своя тень жизни, которая дорожит ею, и которая любит смотреть за тем, как Крис растёт, меняется, радуется и огорчается.
Вправе ли я?.. нет, не вправе. Я не чернота, не тень мира. Я была живой и неважно какая у меня была жизнь – я знаю смерть, и не хочу, чтобы Крис висела в своём доме или ушла в Ничто, и пусть даже из-за собственной глупости и умения влезать куда не следует.