Тетрадь Георга. Эпидемия на пороге
Начались праздники и началось... Заболевших уже десятки и с каждым днем их число увеличивается. А королевский двор веселится! Каждый день балы, праздники, приемы. В этом году я избавил их от парадов, сославшись на то, что вои гарнизона патрулируют улицы. Король запретил говорить кому-либо о начавшейся эпидемии, а сам гад, бережется. Он уже не ходит «в народ», как в прежние годы, а только ездит на коляске, милостиво кидая во все стороны медяки. На балы и праздники выходит на короткое время, а на приемах прикрывается платочком. А чего ему бояться? Королевская Прорицательница предсказала ему долгую жизнь. Да и никакая предсказательница не нужна – эта скотина после праздников забьется в какой-нибудь дальний угол дворца и не высунет носа, пока всё не кончится.
Мы ничего не успели. Нет, сделано немало и вместе с тем – мало. Сразу после той памятной встречи с Эвелиной в саду я разработал план подготовки борьбы с эпидемией. В типографии напечатали 100 тыс. экземпляров «Инструкций», о том, что такое коста, как предохранятся, каковы признаки заболевания и что нужно делать, если они обнаружатся. Часть тиража отправили в провинциальные города, оставшиеся экземпляры студенты раздают на улицах, но город веселится - ему не до болезни. Скупили все швейные машинки в лавках столицы, организовали мастерские, где день и ночь сменяясь работники шьют маски, перчатки, халаты, передники, постельное бельё для госпиталей. Эвелина подсказала адрес торговца, который по низкой цене продает ткани. Мы и у него всё, что подходило для наших нужд, скупили. Парчу и бархат не брали, не к чему (шучу). Купили оптом несколько возов кож, которые крестьяне и торговцы привезли на продажу. Рекомендовали им уехать из города, но они остались на праздник. Тем не менее, материалов не хватает, а проводить принудительные реквизиции мы не можем - из-за королевских запретов полномочий не хватает. Увеличили число кроватей в больницах, но мало. Нужно открывать новые больницы и тут опять упираешься в королевский запрет! Дурак!
Радует Университет. Студентов-лекарей не отпустили на летние каникулы. Для них организовали курсы подготовки для лечения косты. Химики и травники готовят дезинфекционные растворы и лекарства во вновь образованной лаборатории. Студенты других факультетов, кто изъявил желание, либо проходят курсы подготовки помощников лекарей, либо работают в мастерских, либо пошли служить в гарнизон, где из студентов организовали отдельный отряд. Конечно, два месяца форы, которые дала нам Прорицательница – большой срок, но и его оказалось мало. Как я жалею о той неделе, когда вместо того, чтобы заниматься делом, мне пришлось разбирать конфликт между графом и князем.
Улицы и площади забиты народом. Отряд стражников из Магистратуры не справляются. Порядок держат вои гарнизона. Я приказал всем быть в масках и перчатках. Они были недовольны, но ничего, здоровее будут. Конец июля. Жарко, а они в черной форме на пекле. Им тяжело. Я их понимаю. Разрешил не надевать камзолы, быть только в рубахах, и не носить тяжёлые мечи. Им выдали легкие бамбуковые палки с петлей на конце. На боку, на поясе фляга с кипяченой водой, бутылка с дезраствором и сумка с полотенцем, которое они по мере необходимости они должны смачивать в дезрастворе и обтирать кожаные перчатки. Обыватели острят: «Что вояки, и выпивка, и закуска с собой? Рожи закрыли, чтобы ваши пропитые морды видно не было? Знаем мы вашу королевскую службу – войны нет, так лежи и винцо попивай». Парни на провокации не поддаются (не зря я их муштровал), патрулируют улицы, всех с признаками болезни на лице сопровождают в госпиталь. Те сопротивляются, тут и палка в дело идет.
Я тоже участвую в патрулировании. Объезжаю ярмарку, площади, госпитали. Бываю везде, где есть большое скопление людей. От меня и моего черного коня люди шарахаются в стороны. Говорят, что Эвелина называет меня Черным Человеком. Смешно.
Торговца фруктами их южного королевства мы все-таки проглядели. Не мудрено. По традициям той страны у него голова была замотана платком, рукава у рубахи длинные, а на лице большая черная борода, поэтому язв не было видно. Собрали его вещи, повозку и вместе с трупом отвезли подальше от города и сожгли. Решили не хоронить в землю, незачем её загрязнять.
Единственная отдушина в этой круговерти – это встречи с Эвелиной. Утром я жду птичьего хора, который она устраивает каждое утро. Выхожу с Бюрюсом, гуляем. Полчаса радости. Я разрешил ей пойти на Королевский бал в конце праздников – пусть девочка порадуется, когда ещё придется, а защитить там я её смогу. Она посетовала, что у неё нет платья. Я не решился предложить ей своих денег, повёл к казначею и велел выдать оплату за два месяца, тот по привычке, решил откусить кусок, но я так на него посмотрел, что он стушевался и выдал всю сумму. Она смотрела на эти деньги с таким удивлением и восторгом! Я много бы дал, чтобы почаще видеть такое выражение её глаз. Я знаю, она радовалась не деньгам, а возможности на собственные деньги купить платье к балу. Денег, по правде сказать, было не очень много. За платье Изольды три месяца назад я заплатил в два раза больше. Кстати сказать, её счастливый брак с маркизом состоялся. Так что пусть он теперь расплачивается.