Всё свое время, оставшееся после визита к Королю, я в больнице. Мою, кормлю, обтираю, выношу горшки, и снова - мою, кормлю, обтираю – и так до бесконечности. Мужчины, особенно молодые, стесняются, когда я их обтираю или горшок выношу. Так забавно. Ну, ничего, потерпят.
Лечатся у нас в основном вои и студенты. Большинство из них из знатных родов. Студенты такие умные, так много знают! Мне тоже хочется учиться в Университете, но обучение платное, да и Король вряд ли разрешит… Но они такие глупые. Им, молодым, кажется, что они бессмертные. Поэтому среди них довольно много тяжёлых. И умерших больше всего из них. Вои, видевшие смерть, более осторожны. Среди больных есть и обычные горожане из самых простых. Поэтому теперь я знаю много слов, которых нет в «Толковом словаре». Некоторые, зная, что я тоже из простых, пытались заигрывать: то за косу дернут, то по заднице шлёпнут. Но вои быстро показали им «кто есть кто», и они отстали. Да и я научилась давать отпор.
За эти месяцы в госпитале я много узнала и много увидела «чего не полагается знать и видеть благопристойным восемнадцатилетним девушкам» (так и слышу голос Г-жи Женевьевы). И не только голых мужчин. Люди стали открываться с новой стороны. Вот Король. Раньше на троне он выглядел таким важным, раздавал приказы, смотрел сверху вниз, милостиво улыбался. Сейчас, когда пришла беда, забился в щель как таракан и только усиками шевелит, показывая, что он ещё жив, что он важная персона. Королева хоть что-то делала, дурными способами, но делала, а этот… Да и из наших – из дворцовых. Кто раньше казался приличным человеком – оказался лентяем и хапугой, и наоборот, самые незаметные люди оказались верными помощниками. Вот лакей Джо – дружок Таи. Обычно, когда он прислуживал за столом, казалось, что тарелки сами собой появляются перед тобой и исчезают. Теперь он мой самый первый помощник. Каким замечательным Управляющим за хозяйством дворца он станет. Обожаю нашего Дворецкого! Он всегда был таким чопорным и важным, я даже побаивалась его и старалась обходить стороной. Нет, он не стал добродушным дядькой. Но нужно видеть, как он по-прежнему чопорный и важный, по-прежнему в безупречно вычищенной и выглаженной форме разносит еду больным. Он идет с подносом, как на королевском званном ужине, и подает, словно это не каша, а изысканное блюдо. Студенты и вои быстро вспоминают свои светские привычки, подтягиваются и ведут себя как на торжественном ужине и на них не больничные халаты, а фраки и камзолы. Очень надежный человек наш Дворецкий. Я всегда спрашиваю у него совета.
Чувствую, что я тоже изменилась, огрубела, очерствела. Уже нет той восторженной девчонки, какой я приехала во дворец несколько месяцев назад. Что поделать. Это время всех нас изменило…
Все очень устают, а я – нет, хотя и сплю по 3-4 часа. Мой Дар крепнет и приобретает какие-то новые свойства. Я не занимаюсь прорицаниями совсем. Сегодня никому не нужно знать свое будущее. Все знают, что болезнь когда-нибудь отступит, а знание того, что ты заболеешь и умрешь, делает человека слабым и легкой жертвой болезни. Только иногда, когда кто-нибудь спрашивает о своих близких, оставшихся за воротами дворца, говорю им это.
Всем дворцовым выходить в город запрещается. Но Таю примерно через две недели после начала эпидемии отправила к своим. Она вернулась заплаканная с маленькими мальчиком и девочкой, своими братиком и сестричкой. Она сказала, что родители и старший мальчик умерли, и смотрит на меня с укоризной, мол, знала и ничего не сказала. Говорю ей: «Таечка, милая, они заболели ещё во время праздника. Их было не спасти» Дети были напуганы. Их помыли, накормили, осмотрели. Оказалась, что у них болезнь только начиналась. Их положили в кровати, стали обтирать. Они успокоились, а Тая проплакала всю ночь. Я слышала. Её же комната рядом с моей. Ребята скоро поправились и теперь бегают по всему дворцу, веселят больных.