Я обтерла ему лицо, шею, грудь, спину, руки. Потом он взял из моих рук полотенце и попросил отвернуться. Я отвернулась. Он стал обтирать ноги. Когда я повернулась, он уже лежал в халате. Я подала ему бокал с вином. Он сказал, чтобы я налила и себе. Я сходила к буфету за другим бокалом, налила немного вина. Он сказал, что поздравляет нас с Новым годом, желает, чтобы эпидемия скорее кончилась, чтобы мы были здоровы, и посмотрел на меня странно-странно. Мы чокнулись бокалами, выпили.
«Посиди со мной», - попросил он. Я села рядом на стул. Он взял мою руку, поцеловал. Я пыталась выдернуть. «Моя рука такая грубая», - говорю. - «Твоя рука самая прекрасная», - сказал он и взял её обеими руками. Другую руку я положила ему на лоб и запела:
«Спи, Герой мой, спи-усни,
Сладкий сон к тебе приди…»
Он уснул почти сразу и во сне УЛЫБАЛСЯ! Он так редко улыбается. Улыбка у него такая хорошая- хорошая. Я посидела ещё немного, с трудом вытащила свою руку из его ладоней. Он нахмурился и перестал улыбаться.
Я почистила плащ, обувь, перчатки. Принесла чистую одежду и новую маску. Когда утром принесла завтрак, его уже не было.
Тетрадь Георга. А с остальным мы справимся
Боги мои, даже в этом аду, в котором я живу, бывают светлые дни.
Вчера, накануне Нового года, я решил сделать себе подарок – сменить одежду, пропахшую дымом, и немного поспать. В коридоре у спальни я встретил Эвелину. Она строго сказала: «Оставьте плащ, обувь и перчатки у входа и пройдите в ванну». Я разделся, пошёл в ванную комнату, пахло чем-то приятным, вроде лимона с мандарином. «Это студенты придумали новую добавку к дезраствору» - объяснила она и вышла. Я забрался в ванну, растянулся во всю длину, расслабился. Вдруг она снова вошла. Я не ожидал. Сел так резко, что вода с шумом вылилась из ванны. «Я помою Вам голову и спину» - все так же строго сказала она. Она намылила волосы, её маленькие пальчики забегали по голове, лицу, ушам, шее, снова по голове. Тут внизу «кое-кто» зашевелился. Пришлось «кое-кого» прижать обеими руками. Она смыла мыло, показала, где чистая вода, полотенце и халат. Когда я вышел, в камине горел огонь из настоящих поленьев. У себя мы давно обогреваемся, кидая в камины разный хлам, в лучшем случае – уголь. На постели было чистое свежее бельё, и от этого я тоже отвык.
Она приказала мне снять халат. Тут я воспротивился – не могу же я стоять перед ней голый. «Я работаю в госпитале. Я всё видела» - говорит она. Тут я снова подумал и решил поддаться искушению. Лег в кровать, прикрылся покрывалом, на «кое-кого» положил ещё маленькую подушку-думочку (пусть думает, как себя надо вести) и снял халат. «Откуда у Вас столько шрамов? Почему на груди их гораздо больше, чем на спине?» - спросила она. - «Я давно воюю и никогда не поворачиваюсь к врагу спиной» - ответил я. Не стал рассказывать, что в младенчестве, когда я только-только начал ходить, первая палка, которую я взял в руки, стала моим мечом, что в 10 лет я уже отлично стрелял, а с 16 начал участвовать в настоящих сражениях в своем королевстве, в соседних и даже дальних землях, куда призывали нас союзники. Я ненавижу войну. Но чтобы не было войны нужна сильная армия. Поэтому я нещадно муштрую своих воев, угощаю их «нежданчиками», чтобы враг не смел даже думать о войне с нами, а с остальным мы справимся.
Она обтирала меня и «кое-кто» встал дыбом. Очень надеюсь, что она этого не заметила. Подала бокал вина. Настоящего хорошего вина! Наверняка, из королевских запасов. Попросил принести ещё бокал. Она повернулась ко мне спиной и пошла к буфету. Она похудела, но платье, обтягивающее её стройную фигурку, как всегда отлично на ней сидит. Банты на концах её длинных кос все так же лежат на попке, но совсем не хочется шлепать её, а хочется гладить долго и нежно. Она принесла бокал. Налила немного. Произнес тост с поздравлением, пожеланием здоровья, а про себя добавил: «И чтобы ты всегда была со мной». Выпили. Попросил её посидеть со мной, взял её руку, поцеловал, кожа на руке грубая, потрескавшаяся. Бедная моя девочка, как же тебе достается! Тебе бы цветочки рисовать, а ты мужиков голых обтираешь. Она положила мне руку на лоб, что-то запела. Я сразу уснул.