Меня вывели из зала, я пошла в свою комнату и легла на кровать. Я ничего не видела и не слышала. Плакала Тая, собирая мои вещи. Приходил ЧЧ и что-то говорил. Приходили другие люди, что-то приносили и что-то говорили. Меня словно бы и не было. Я была мертва.
Утром меня повели к большой черной карете. Дворецкий нес мой сундучок. Он поставил его в карету, повернулся ко мне, поклонился и сказал: «Дорогая Эвелина, спасибо тебе за всё. Без тебя мы не выжили. Мы будем помнить тебя всегда!» - и поцеловал мне руки. Главный Повар принес большую корзину с продуктами: «Эвелиночка, скушай, пожалуйста. Мы специально для тебя готовили». Вокруг было много дворцовых – горничные, лакеи, повара, садовники, другие работники и работницы, с кем мы вместе переживали это страшное время. Многие плакали. Только мои глаза были сухи. Я пыталась улыбаться, но у меня ничего не получалась. Меня усадили в карету.
Дорогой Учитель, как Вы думаете, кто стал моим тюремщиком? Ни за что не догадаетесь. В карету сел Главный Советник – человек, которым я восхищалась и которого считала своим другом. Следом запрыгнул Брюс, положил мне голову на колени. Я положила руку на его голову и отвернулась к окну. Мне не хотелось ни видеть ЧЧ, ни говорить с ним. Мы поехали в сторону казарм. Там вдоль дороги по обе стороны выстроились вои и приветствовали карету как везущую высоких персон. Командор – Герой, как же его не приветствовать. Потом мы поехали к Университету. Карету окружили студенты. Они махали руками, кидали вверх шапки, бросали в окно цветы и кричали: «Да здравствует Эвелина!», «Позор Королю!» и что-то ещё. Вои, сопровождавшие нас, едва оттеснили их и дали карете проехать.
Наконец мы выехали из столицы и покатили куда-то на восток. ЧЧ пытался говорить, я не отвечала. Он прислонился к стенке кареты, закрыл глаза и, кажется, задремал. Так и ехали мы. Он в своем углу, я в своем. Некогда близкие люди, ставшие совсем чужими. Ехали долго, почти трое суток. Днем ненадолго останавливались. Вои Ник и Мак выносили складной стульчик и складной столик, расставляли на нем всякую еду и чуть ли не на коленях упрашивали: «Эвелиночка, съешь хоть кусочек». Чтобы не обижать их, я брала что-нибудь в рот, жевала, едва проглатывала. Кучер приносил из лесу первоцветы и клал их мне на колени. ЧЧ не подходил к нам. Он или сидел в карете, или стоял возле неё. Потом всё собиралось, укладывалось. Я садилась в карету, и мы ехали дальше. На ночь останавливались на постоялых дворах. Ужинали. Там уже ЧЧ просил меня поесть, но мне ничего не хотелось. Меня отводили в мою комнату. ЧЧ запирал комнату на ключ. Глупый, он, наверное, думал, что я убегу, а у меня и сил нет. Да и зачем бежать и куда? Я же мертва, а мертвые не бегают.
К вечеру третьего дня вдали показался замок из темного камня. Как я поняла - конечная цель нашего путешествия. Я смотрела на замок, представляла сырые мрачные казематы и тихо радовалась, что в них я долго не протяну и буду мертва уже по-настоящему.
Карета подъехала к замку. Мост через ров опустился. Ворота открылись. Мы въехали во двор. Нас очень дружелюбно приветствовал Командир гарнизона и какой-то человек, как я потом узнала – Управляющий замком. Удивительно, но меня повели не в тюремную камеру, а в уютную светлую комнату в доме Управляющего. Я легла на кровать. Пришла какая-то женщина, принесла кружку молока и хлеб. Я есть не стала и вскоре уснула, так и не раздеваясь.
Утром поднялась, вышла во двор. Обитатели замка провожали ЧЧ. Он подошёл ко мне попрощаться. Я ничего не сказала. Брюс метался между мной и им. ЧЧ сказал ему, чтобы он остался со мной. Брюс радостно бросился ко мне. Я наклонилась и прошептала ему на ухо, чтобы шёл к хозяину. Пёс повернулся, опустил голову и хвост и поплелся к карете. Я подошла прощаться с воями. Ник и Мак утешали меня, говорили, что всё будет хорошо, что они всё рассказали местным воям обо мне, чтобы я обращалась к ним, если мне что-нибудь потребуется. Другие вои, окружившие нас, согласно кивали. Вот они сели на коней и поехали вслед за каретой.
Они уехали, а я осталась в этом каменном мешке, куда и солнце заглядывает всего на несколько часов из-за высоких стен замка. Пошла в свою светлицу-темницу и легла. Жить не хотелось.
Боги вездесущие, у меня нет Дара. Зачем я вам? Возьмите меня, наконец!