Так что со страной все понятно. Сейчас во многих землях и городах обстановка вполне благополучная. Землевладельцы, кто поумнее, давно выставили кордоны на дорогах, устроили карантины и госпитали. То же самое сделали свободные города. Заболевшие есть, но с этим они справятся сами. Есть несколько неблагополучных районов, но и то некритично.
Сложнее всего оказалась обстановка в столице. Город самый большой, да и эпидемия началась здесь. Спасибо Королю и его Королевскому Дню Рождения. Черт его побери! Да ещё эта дура Королева вдруг стала страшно религиозной и начала устраивать паломничества по святым местам. Количество заболевших увеличилось в разы. После её смерти я, волею Короля, запретил эти процессии. Священники стали возмущаться. Еще бы им не возмущаться — денежки-то к ним рекой текли. Я забрал все эти пожертвования, сказал, что они — носители заразы, и что после дезинфекции они пойдут на богоугодное дело — организацию бесплатных столовых. Священники снова повозмущались и замолкли.
Как я проглядел, как не увидел слабость столичного Магистрата? Может быть потому, что в столице я делал всё сам? Магистрат распался, и нужно было как-то организовывать управление городом.
Я собрал своих и сказал: «Ну что, мой дорогой Теневой Кабинет, пора выходить на свет». Они отправили свои семьи в поместья или заперли в своих домах. Мы засели в Магистрате, началась тяжелая работа. По нашей просьбе студенты, окончившие летом курсы помощников лекарей, обходили дома и выявляли больных, часто на ранних стадиях заболевания, и отправляли их в госпитали. Торговцев обязали ежедневно мыть с дезраствором их лавки. Некоторые лавки закрыли совсем. Обрабатывали дезраствором дома, где были больные. Иногда, если умирала вся семья, а было и такое, сжигали дома. Вывозили за город и сжигали одежду и имущество заболевших. Там же сжигали и трупы. Вонь и копоть страшные. Они покрыли город, и город от копоти стал черным.
Меня в городе знают и боятся. Впрочем, без этой «всеобщей боязни» мне бы удавалось гораздо меньше. Приходится и самому делать грязную работу. Из всех продуктовых лавок мы реквизировали продукты, в основном муку, крупы, сахар, соль, овощи. Свезли их на единые склады и оттуда их выдают в бесплатные столовые. Торговцы пытались противиться, просили не отбирать, а я говорил им — если не мы, то грабители отберут. К сожалению, есть и такие случаи. Реквизируем ткани, кожи, инструменты, повозки — всё что нужно для борьбы с эпидемией. Недовольных много. Кроме того, во что-то надо одевать тех, кто вышел из госпиталя. Часто их одежду сжигали при поступлении на лечение. Да и холодать стало.
Тут ещё изо всех щелей повылезала всякая дрянь — грабители, разбойники, мошейники. Они есть и в обычной жизни, но их не очень заметно, а теперь плодятся как вши. Грабят опустевшие дворцы и дома, так ведь не столько уносят, сколько бьют и ломают, словно мстят кому-то за хорошую жизнь, которой у них никогда не было и не будет. Если в доме кто-то есть, то убивают. Убить могут за горсть монет и за узелок с едой. Ночью по городу ходить опасно. Вои ходят небольшими отрядами, ловят, но этого мало. С грабителями, разбойниками, ворами разговор короткий: попался — отвечай. Приговор на месте — петля на шею, скамья под ноги. Виселиц не делаем — вешаем прямо на деревьях. И я запрещаю снимать, пока не станут совсем разлагаться. Я сам не гнушаюсь такой работы — хоть душу отвести. Недавно поймали гада, который изнасиловал девочку. Я сам затянул ему петлю на шее и сам выбил из под ног скамью.
С мошейниками сложнее. Они прячутся. Скупают и прячут краденное. Как-то исхитряются привозить в город продукты и продавать втридорога, служат осведомителями для грабителей. Их тоже иногда вылавливаем и тоже вешаем. Наверное, среди повешенных есть те, кто не очень виноват, но разбираться некогда.
Недавно сожгли несколько кварталов трущоб, где жили бедняки, — главный источник заразы. Здесь было много больных и умерших. Трупы не вывозились по несколько дней — не успевали. Здесь были и разбойничьи притоны. После пожара нашли много оплавленных золотых и серебряных вещей. Больных из этих кварталов, а их было большинство, отправили в госпитали, детей в приюты, остальных расселили по опустевшим домам. Никто без крыши над головой не остался.
Жуткое зрелище представляет собой некогда весёлая и живая столица. Особенно в сумерках. Черный вонючий город с качающимися трупами на голых безлиственных деревьях, сгоревшими домами и скрипящими повозками, на которых за город вывозят трупы. И по этому черному городу на громадном черном коне мчится черный человек в черной маске и в развевающемся черном плаще. Это я! Меня все боятся и слушаются беспрекословно. Приятно, черт побери! Ха-ха-ха!