Во дворце мне делать больше нечего. Я собрала свои вещи в саквояж, рисунки и тетрадь, положила в сундучок, который мне подарили в деревне. Туда же положила «Толковый словарь», который когда-то подарил мне ЧЧ. «А бывают бестолковые словари?» — спросила я его тогда и он улыбался. Таи не было. Она, вероятно, отправилась руководить мужем, который руководил дворцом. Я написала записку. Вышла из дворца. Села в повозку и поехала к Нинель.
Нинель жила в том же доме в центре города. Только теперь она занимала не маленькую квартирку, а весь дом. После эпидемии освободилось много домов, и можно было взять их в аренду. Внизу у неё был большой магазин и мастерская, где мастерицы шили платья, которые продавались в магазине. Вверху жила она сама и несколько мастериц.
Нинель мне обрадовалась. «Наконец-то ты приехала» — закричала она и бросилась мне на шею. Пришлось её осадить — рана все ещё давала о себе знать. «Как ты?» — спросила Нинель и посмотрела на мои седые волосы. — «Всяко бывало. Нинель, мне жить негде. Можно я у тебя немного поживу?» Нинель обрадовалась ещё больше, даже запрыгала и захлопала в ладоши — как маленькая, честное слово. «У меня есть для тебя прекрасная комната, живи сколько хочешь! И давай работать вместе, как мечтали когда-то: я, точнее мы (она посмотрела на мастериц), будем шить, а ты рисовать». Она повела меня в комнату, та и правда оказалась хорошей: окна на солнечную сторону, как я люблю, светлые обои, кровать, стол, кресло, шкаф для одежды, комод для белья, зеркало на маленьком столике. Что ещё нужно? Ничего.
Так и стала жить и работать у Нинель, своей подруги и партнера. Посмотрела её запасы ткани, которые мы купили ещё тогда до эпидемии. Нашлось несколько рулонов желтой ткани разных оттенков и фактуры. Встала в позу перед Нинель и мастерицами и сказала: «Я, бывшая Королевская Предсказательница, предсказываю — самым модным цветом лета следующего года будет жёлтый» Все засмеялись, а я пошла рисовать.
Работалось легко и азартно. Приближался Новый Год. Платья, блузки, юбки быстро раскупались. Мастерская работала очень напряженно. Я сделала несколько образцов новогодних платьев, их раскупили за один день.
Нинель тоже шила, поэтому обслуживать покупателей приходилось мне. Мне это нравилось. Спесивая знать к нам не приходила. Они считали, что для них недостойно одеваться в магазине готового платья. Наши основные покупатели — жены адвокатов, врачей, учителей, торговцев, крепких мастеровых — те, кого ЧЧ называет средним классом. Иногда приходили и более бедные. На днях приходила девушка-продавщица из соседней лавки. Я знаю, что на кофточку, которую она хочет купить, она откладывала деньги несколько месяцев. Стоит у входа, стесняется. Подхожу к ней, спрашиваю, что она хочет. Она показывает. Блузка действительно хороша, но она для взрослой дамы, да и дорогая слишком. Я говорю ей, что мы выберем что-нибудь получше. Показываю ей симпатичную кофточку, такую, что в ней каждый день можно ходить, да и в праздник одеть не стыдно. К ней нашли и подходящую юбку. Я сделала ей хорошую скидку, и девушка ушла довольная. И я рада — одного человека сделала счастливым.
Накануне Нового Года в магазин неожиданно вошел ЧЧ. Дамы, которых я обслуживала, удивленно на него посмотрели. Я извинилась, сказала, что занята и попросила прийти после праздника.
Новый год встречали в квартирке Нинель — Нинель, я и ещё несколько мастериц, которые не ушли к родным. Мы сели за стол вокруг «новогоднего дерева». На его ветвях, по традиции висели самые разные сладости: конфеты, пряники, орехи, фрукты и всякое такое. Считается, что в новогоднюю ночь нужно съесть как можно больше сладкого, чтобы год был сладким. Я вспомнила новогоднюю ночь прошлого года. Тогда у нас и конфетки не было, но был он — мой ЧЧ. Взгрустнулось. Но тут часы пробили полночь, все бросились срывать конфеты и печенье и через несколько минут наше деревце стояло голеньким — всё разобрали. Сели вокруг стола пить чай, смеялись, смотрели, у кого больше сладостей, делились, обменивались, много смеялись. Было очень весело. Потом стали обмениваться подарками. Нинель подарила мне красивую вышитую сумочку. У меня же ничего не было. Я забыла об этом обычае, да и жила долгое время без денег. Тогда я взяла руки Нинель и стала их гладить. Подушечки пальцев, исколотые при шитье стали гладкими, исчезли все мелкие порезы и трещины. Нинель долго рассматривала свои руки и удивлялась. Потом я погладила руки всем девушкам, и они тоже стали красивыми. Они меня благодарили, а я подумала, что это станет моей обязанностью держать их руки в порядке. Я рассказывала, как в деревне гладила коров и животы беременным женщинам. Все очень смеялись.