— Аахен, — сказал Он, Галеан, — Аахен должен стать нашим. Выгоните людей из Аахена. Придайте их земли огню и мечу.
Голос пропал, но предсказательнице еще долго казалось, что он звучит в голове. Одним и тем же словом: Аахен, Аахен, Аахен… Наконец, она поднялась и вышла из своего покоя. Она знала куда идти — в тронный зал королевы. Предсказательница точно знала и без подсказок голоса, Зиниаду у себя. Королева Кроны в последнее время практически не покидала зал, слишком много времени у нее уходило на решение возникшей в связи с войной проблем, обрушившихся на Эльфийские леса.
Адиту, как всегда, без стука вошла в тронный зал. Там шло очередное совещание, плавно перетекающее в военный совет. Все участники его обернулись и посмотрели на предсказательницу. К слову, тогда в тронном зале тогда находились, кроме самой королевы, Торалак, Виглиф, Ниаталь и Вандиомейо Первый танцовщик. Они все сдержанно кивнули и Виглиф обратился к Зиниаду:
— Нам покинуть зал?
— Нет, — покачала головой королева. — Слова Адиту не секрет от моих подданных. — Она кивнула предсказательнице. — Ты вновь слышала голос Галеана?
— Иначе меня бы здесь не было, — ответила предсказательница. — Он сказал мне, что мы должны захватить Аахен. Он должен быть очищен от людей.
— Больше ничего? — спросила Зиниаду.
— Больше ничего, — ответила Адиту. — Он приказал нам изгнать людей из Аахена и придать их земли огню и мечу. — Она вопросительно посмотрела на королеву.
— Возвращайся в свой покой, — кивнула Зиниаду. — Как только вновь услышишь голос Галеана, сразу скажи нам.
Предсказательница вежливо поклонилась и вышла.
— Что вы об этом скажете? — поинтересовалась королева у своих советников.
— Захватить Аахен, — протянул Виглиф, словно пробуя эту фразу на вкус. — Это практически невозможно.
— Почему? — тут же спросил Торалак. — Мы же захватали этот пограничный город… как его… Герлиц. Чем один город людей отличается от другого.
И ведь именно так он думал. Для Торалака один людской город ничем от другого не отличался.
— Ну, во-первых, — вступил Ниаталь, — Аахен, это не маленький пограничный городок на окраине княжества. Я не видел его, но, думаю, он защищен куда лучше — выше, стены, больше гарнизоны, маги и инквизиторы, не знаю, кто там еще. Взять его гораздо сложнее, тут и думать нечего. Но главное не это. Главное то, что до Аахена надо еще добраться. Виглиф, ты уточнил количество людских войск, идущих к Мейсену?
— Да, — кивнул Длинный лук. — Примерно полторы тысячи рыцарей и оруженосцев, пять тысяч пехотинцев и три тысячи стрелков — из них только треть опытные рейнджеры, остальные обычные лучники и арбалетчики.
— Ну вот, — сказал Ниаталь. — Итого около девять с лишним тысяч воинов. Мы не можем выставить и половины от этого числа. Наученные горьким опытом люди больше не подойдут к опушке леших лесов и будут ждать нас на равнине, где могут развернуться их конники-рыцари, а наши стрелки — основа войска, будут открыты и их смогут расстрелять превосходящие силы противника.
— Но наши маги! — воскликнул Торалак. — Они разорвут людей на куски. Так ведь, Вандиомейо?
— Ты забываешь о людских магах, — заметил танцовщик. — Они сильны только в стихии воздуха, но молнии у них выходят очень хорошие, гораздо мощнее наших. Есть еще и инквизиторы, а с их силой мне сталкиваться не приходилось.
— Она имеет несколько иное направление, к счастью, — сказал ему Ниаталь. — Сила инквизиторов рассчитана на борьбу с демонами Долины мук, так что нам она практически не страшна.
— Сила есть сила, — пожал плечами Вандиомейо, — а изменить ее направление не столь уж сложная задача.
— К тому есть Рыцари Креста, — вставил Виглиф, — а их в войске людей примерно треть. И практически все опытные Защитники Веры и Мастера клинка, остальные погибли во время предыдущей войны. С ними кентавры не сладят так легко, как с обычными рыцарями на опушке наших лесов. Да и магия на них действует не так хорошо.
— Да, — согласился Вандиомейо. — Доспехи защищают их от магии, хотя и не очень хорошо.
— Вот именно, — поддержал его Ниаталь. — Открытого боя на равнине мы не выдержим. А даже если каким-то чудом и сумеем разбить билефельцев, то сил на взятие Аахена и обороны его от войск остальных королевств у нас уже не останется.
— Ты считаешь, люди так и кинуться отбивать Аахен у нас? — удивился Торалак. — Они слабы и разобщены, воспринимают бывших соседей как врагов и только порадуются их бедам.