— Видимо, тан танов обезумел, — пожал плечами Маркварт. — Иного объяснение я найти не могу. Я приказываю вам, сэр Людовик, поднять войска и этой ночью напасть на гномов.
— Это немыслимо, ваше высочество! — воскликнул король. — Вы предлагаете нам предать гномов. Подгорные воители спасли нас, а вы предлагаете нам предать их.
— Мы не можем терять время и людей во время сражения, — отрезал принц. — Я понимаю, это бесчестно, но иного выхода у нас нет.
— Однажды поступиться честью, — вздохнул король. — Я не пойду на такое. Извольте объясняться с рыцарями и графами самостоятельно. Я могу собрать их снова.
— Не стоит, — покачал головой принц, — они, как и вы, не пойдут ни на что подобное. Очень жаль. До завтра, сэр Людовик.
— До завтра, ваше высочество.
Утро было морозным и ветреным. Два войска замерли друг перед другом. Храпели кони, роя копытами землю, пехота стояла, сжав древки копий и алебард, рейнджеры и простые стрелки в последний — кто-то в своей жизни — раз проверяли тетивы луков и арбалетов. Сжавшиеся в три стальных квадрата гномьи хирды напоминали озлобленных ежей, ощетинившихся цельнометаллическими пиками. Отдельно от них стояли берсерки — почти без доспехов и без щитов, у многих в руках по паре топоров или здоровенных секир, а где-то в середине хирдов готовят к бою заклинания жрецы гномов.
Я погладил своего жеребца по шее и опустил забрало шлема. На нас, рыцарей, в предстоящем бою будет возложена основная роль, мы должны атаковать низкорослых горняков, использую просто-таки глобальное преимущество в высоте. Сверху рубить куда удобнее. Вот только я не очень-то верил в то, что преимущество нам так уж поможет.
Взвыли горны — и гномьи хирды двинулись на нас, опуская пики. Пехота в ответ ощетинилась своими. Из обоих строев ударили стрелы и арбалетные болты. Тут удачливее оказались гномы. Вооруженные только арбалетами — лучников среди горняков не бывало от веку — гномы собрали кровавую дань с нашего войска, в то время как большинство метательных снарядов с нашей стороны или не долетело или отскочило от прочных гномьих доспехов. Лишь малая часть, пущенная лучшими из рейнджеров, врезалась в сочленения, ранив, но не убив врагов. «Ежи» хирдов продолжали движение. С неприятным жужжанием воздух прорезали размытые круги метательных топориков, адрандок, врезавшихся в черепа солдат — шлемы от них не спасали. Пространство между войсками буквально гудело от летящих в обе стороны стрел, болтов и адрандок.
Горны пропели снова — и гномы перешли на бег. Пришла пора и нам атаковать. Словно в ответ на мои мысли, протрубили рога. Тяжелая конница — рыцари и знать — сорвалась с места. Я мчался в первых рядах, как обычно, рядом с Эмри, и топор — гномий подарок — казалось жег мне спину через доспех. Мы должны были ударить в угол хирда, не так сильно защищенный длинными пиками, однако коробка, огороженная щитами, легко повернулась к нам фронтом, при этом поток болтов и адрандок ничуть не сократился. Делать было нечего, пришлось мчаться на ощетинившийся пиками, закрытый щитами строй, уповая на милость Господню, да еще на крепость брони.
Удар был страшен. Я лишь частично сумел отвести удар вражьей пики щитом, еще два врезались мне в грудь и правое плечо. Удержаться в седле помогла высокая задняя лука, однако в самого жеребца угодили сразу три пики и несчастное животное с диким криком боли и ужаса рухнуло. Я едва успел вырвать ноги из стремян и отшвырнуть сломанное копье. Мертвый конь не придавил меня, в отличие от многих рыцарей, либо не столь расторопных, либо менее удачливых. На нашем фланге конная атака провалилась, и теперь мы оказались лицом к лицу со строем гномов.
Отпрыгнув на несколько шагов назад, я выхватил топор и принялся лихорадочно отражать им выпады длинных гномьих пик. Это было чрезвычайно тяжело из-за того, что в груди нарастала боль, а правая рука медленно, но верно начинала отказывать. Цельнометаллические пики не удавалось сломать или перерубить топором, я мог только отводить удары, конечно же, не все. Доспех также не спасал меня, к тому же, казалось враги намеренно целили в сочленения и пробоины в нем.
Рога сыграли отступление. По моему, слишком поздно. От рыцарей не осталось ничего, мы и так отступали под натиском гномов, пятясь к рядам пехоты под перекрестным огнем. Не проходило и минуты, чтобы кто-нибудь не погиб.
Как и многие легкораненые я не отдался в руки полевых хирургов, предпочтя остаться в доспехе, хоть он и был изрядно поврежден. Когда ситуация сложится совсем уж плохо, каждый воин будет на счету.