— Чего замер, Зигфрид?! — крикнул мне подъехавший Эмри. — Подбери себе новый шлем — и вперед!
Перспектива снимать с покойника шлем не представлялась мне особенно радужной, однако я воспользовался подвернувшей возможностью. Хлопнув по плечу какого-то пехотинца, из следовавших за нами полков, я приказал ему снять с рыцаря в самых богатых доспехах шлем и отдать мне. Тот кинул на меня не слишком добрый взгляд, однако подчинился и протянул мне тяжелый шлем, называемый большим или топхельмом. К подобным «ведрам» я не привык, он довольно сильно давил на плечи, однако защищал куда лучше тех, что я носил раньше. Вот только обзор мизерный — смотровая щель узенькая. Да мне очень много и не надо. Дождавшийся меня граф призывно махнул рукой, увлекая за собой в гущу боя.
Мы врубились в смешанный строй вражеской пехоты, осыпаемой аквинскими стрелами, расшвыряли растерявшихся копейщиков и щитников, не успевших закрыть своих товарищей здоровенными павезами, а рядом гарцевали на гнедых и вороных конях аршеры, пускавшие стрелы практически в упор.
И враг дрогнул. Враг побежал.
— Вы же союзники! — вопил сенешаль Юбер де Лейли, размахивая короткими толстыми ручонками. — Вы должны мне помочь! Должны!!!
— Ничего мы тебе не должны, — покачал головой Ганелон, провожая взглядом джагассаров Гретхен и своих демонов, под предводительством магов в алых рясах. — Ступай, Юбер, тебя ждут там. — Он указал на поле боя, где рухнуло знамя с личным гербом сенешаля, а второй императорский штандарт уже развевался над строем нейстрийцев, аквинцев и астуров.
— Вы должны помочь!!! — кричал он. — Мне обещали!!!
— Мне плевать, что тебе обещали, — пожал плечами Ганелон. — Я ухожу. — Он демонстративно развернулся, однако Юбер и не подумал уходить.
Сенешаль схватил висящую на поясе булаву и кинулся на Темного Паладина. Задержавшийся демонолог, тот самый что объяснял Ганелону и Гретхен их ошибку в знании истории, поднял посох, однако Темный Паладин покачал головой. Он рывком выдернул из-за спины топор, отбив мастерский выпад сенешаля, тот оказался отличным бойцом, ловко использующим свой небольшой рост и внушительный вес. Шипастая булава отлетела в сторону — Ганелон все же куда лучше орудовал топором. А в следующий миг широкое лезвие раскроило череп Юбера, глубоко войдя в грудь всесильного еще недавно властителя Новой Энеанской империи.
Вокруг знамени с гербом Юбера де Лейли собрались самые верные сенешалю рыцари и их самые верные слуги. Их не стали расстреливать из луков и арбалетов, пусть и враги, но с ними надо честно скрестить клинки. Конечно же, мы с Эмри были в первых рядах. Мне достался в противники фиар с бычьей мордой на щите и гербовой котте. Он не стал дожидаться атаки, сделав быстрый выпад мечом. Я парировал его древком топора — крепком дереве, окованном сталью, не осталось ни малейшей зарубки. Мой удар обрушился на щит врага, тот прогнулся, глубоко вмявшись в руку, мне даже показалось, что я услышал треск кости. Левая рука моего врага повисла плетью, однако он, преодолевая боль, коротко рубанул меня по шлему. Отличного качества топхельм выдержал, хотя мне показалось, что голова попала в колокол, и я пропустил следующий выпад. Я согнулся — клинок вражьего меча врезался мне в живот, пропоров кольчугу, и пронзив правый бок. Покачнувшись в седле, я все же удержался и даже сумел отбить следующий выпад, а вот на контратаку меня уже не хватило. Фиар сделал быстрый финт, целя мне в правое плечо, я подставил под клинок лезвие топора, но финт оказался ложным — широкий клинок врезался мне туда же, куда и в первый раз — в бок. На сей раз и кольчуга не смогла защитить, от боли перед глазами встала багровая пленка. И все же я ударил в ответ. Рыцарь не был готов к ответу от дважды раненного противника. Топор врезался в шлем — не топхельм, обычный, сферообразный, с полумаской — расколов и его, и череп фиара. Я закачался словно пьяный маятник и рухнул на руки пехотинцев, крутившихся тут же, приканчивавших упавших врагов. Вот теперь поймали меня.
Глава 8
— Юбера нашли в полумиле от поля боя, — рассказывал мне Эмри, сидевший у моей постели, как и должно верному другу. — Кто-то разрубил его едва не напополам. Поговаривают, что у него в союзниках были люди, очень похожие на наших старых знакомых. Ведьму Гретхен и Ганелона. Последний открыто разгуливал по дворцу, будто бросая вызов всем и вся. Гретхен все больше сидела в комнатах, но и ее видели слуги и служанки, приносившие ей еду и убиравшие в ее комнатах, а уж не узнать женщину в золотых доспехах и белом плаще даже по смутным описаниям… — Граф пожал плечами. — Для этого надо быть особенно редкостным глупцом.