И все равно, численность армии нашего врага позволяла переносить эти потери и все равно идти на штурм неостановимым потоком.
То поры мне было нечего делать. Я мог лишь стоять на стене и наблюдать ползущим на штурм войском нежити. Это, надо сказать, раздражало донельзя. Хотелось, честно сказать, помахать топором как следует, раскроить несколько десятков вражьих черепов.
Его солдаты гибли не сотнями, тысячами. Такими темпами он не продержит осаду больше нескольких суток. Конечно, все со временем выдыхаются — и эльфы, и высокие лорды, и даже драконы; в отличие от его воинов, не ведающих усталости и страха смерти. Они будут ползти на приступ, пока Роланд не прикажет отступать. Скоро они доберутся до стен, забросят лестницы и когда дело дойдет до рукопашной многое перемениться, хотя и не настолько кардинально. Взять Эранидарк, конечно, не удастся, но этого и не требуется. В Старом храме, скорее всего, же завязалась драка, а значит время пошло уже на часы.
Ганелон и Ашган ударили одновременно, атаковав с севера юга одновременно. В полуразрушенных коридорах и залах Старого храма завертелась кровавая мясорубка. Пустынники, к их чести, среагировали мгновенно. Выставив заслоны из простых воинов-смертников, они отступили к сердцу храма и открыли клетки с мантикорами, одновременно из своих гнезд выпорхнули грифоны.
…Некромант был рад, наконец, освободиться от необходимости скрывать отряд. Теперь он швырялся во все стороны боевыми заклинаниями, растрачивая силы направо и налево. Его призрачные воины легко прошли через заслоны из простых солдат, а вот мантикоры остановили продвижение отряда. Их когти, клыки и жала на хвостах наносили смертоносные раны призрачным воинам, раздирая доспехи, ломая кости. Солдаты нежити отмахивались своими мечами, больше похожими на навахи, однако их клинки мало что могли противопоставить вражеским клыкам и когтям. Если бы не заклинания Ашгана, от призрачных воинов уже давно ничего не осталось.
…Врагами Ганелона и джагассаров были гордые грифоны. Могучим птицельвам было бы тяжело орудовать даже в просторных помещениях Старого храма, однако здание его было практически развалено за исключением внутренних покоев, еще сопротивлявшихся действию неумолимого времени, и места для драки грифонам хватало. Джагассары сжались тесной «черепахой», ощетинившись копьями, и двигались вперед, словно скала среди бушующего моря перьев, когтей и клювов. И вдруг «черепаха» замерла, Гретхен, стоявшая в центре ее, опустилась на колени, прижала руки к полу — под ними вспыхнули сложные узоры, а следом по обеим сторонам от «черепахи» прямо из воздуха матерелизовались драколич и червь, ринувшиеся на грифонов, изрыгая кислоту и потоки фиолетовой энергии. Это дало джагассарам время на короткий яростный прорыв дальше — к сердцу Старого храма, к келье Финира Провидца.
Нежить поползла по приставным лестницам, кое-кто из особенно ловких забирался по шипам, усеивавшим стены, однако те так и норовили втянуться обратно, сбросив рисковую тварь вниз. Скидывать лестницы у стен также удавалось до поры, однако они лезли и лезли, приставляли и приставляли, стены справиться просто не могли. Вот теперь пришло время и для моего топора, откованного гномами. Я встал прямо напротив лестницы, быстрыми ударами, раскраивая черепа лезущей вверх нежити. После первого же удара я понял, что топорик мой не прост. На лезвии его вспыхнула затейливая вязь из рун — череп мертвяка раскололся надвое и он рухнул вниз, на лету развеиваясь прахом по ветру. Это придало мне сил и я рубил направо и налево, совершенно позабыв об усталости.
Вскоре нежить перестала лезть по лестнице, стоявшей около меня. Похоже, меня начинали бояться. Рассмеявшись, я отшвырнул лестницу ударом ноги и ринулся в самую гущу сражения. За спиной будто выросли крылья. Взмахами топора я расшвыривал нежить, его лезвие легко прорубало любой доспех, ломало вражье оружие, гномьи руны полыхали огнем. Воодушевленные моим порывом остальные воины — и люди, и эльфы — казалось начинали вдвое лучше рубиться с нежитью, сокрушая ее.