Я в очередной раз попытался принять более удобную позу в седле. Так чтобы и зад не вопиял, ни полузажившие раны не болели. Последние недели мы почти безостановочно двигались на юг, постепенно слегка забирая к западу, выдерживая направление на Иберийскую марку, меняя лошадей на постоялых дворах — вновь сыграл роль знак императорского посланца, выданный Эмри сенешалем — и останавливались лишь для ночлега, да и то бывало через несколько часов после захода солнца. Такими темпами, к концу первой же недели я проклял все на свете и был готов даже вызвать на дуэль Эмри, чтобы или погибнуть, или вернуться в Аахен для трибунала, а там хоть в соляные рудники, хоть на плаху. Лишь бы только не тащиться по раскисшей дороге где лошади ходят по самые бабки в грязи.
— Как-то тихо все, — сказал Эмри, перебирая поводья. — Похоже на ту инспекцию.
Мы оба отлично понимали о какой именно инспекции говорит граф.
— Пустых городов мы не находим и на том спасибо, — отмахнулся я, стараясь думать только о дне насущном и не проводить неприятных параллелей.
— Интересно, — продолжал разговор ни о чем д'Абиссел, — все же, почему отец Гуго именно меня? У тебя куда больше опыта в обращении с разного рода нечистью и нежитью.
— После экспедиции в Эльфийские леса клирики считают меня не слишком надежным. Кляузы отца Фиорентино, думаю, они восприняли весьма серьезно, а в том, что он их строчил горами, я не сомневаюсь ни на миг. Я ведь обошелся с ним довольно жестоко и даже пригрозил петлей. Да и сама смерть его для клириков, как я понял, весьма подозрительное дело, сам знаешь, меня не один и не два раза допрашивали, правда без особого пристрастия.
— Поэтому я поспешил вытащить тебя из столицы, — заметил Эмри, — как, собственно, и в прошлый раз.
— Да прекрати ты напоминать мне о прошлой поездке по стране! — вспылил я. — Неприятности на наши головы накличешь.
— В тот раз этим занимался ты, — похоже, Эмри от скуки решил поцеплять меня почве прошлогодней инспекции, — вспоминал бабушкины сказки про нечисть и нежить, а они возьми да оживи.
— Да-да, — я припомнил эпизод, который Эмри не любил вспоминать, — и почти сразу после этого ты лишился своей роскошной шевелюры и бороды.
Граф глухо зарычал в основательно отросшую с тех пор бороду и прекратил подначивать меня. И потянулись своим чередом мили и мили зеленой, как болото, тоски.
— И вправду, — кивнул священник, — разорили. Мы даже не знаем кто. Явились среди ночи, вроде творили колдовские обряды какие-то… Я в них не разбираюсь, сами понимаете. А потом ушли.
— Изгоняющие Искушение были? — коротко поинтересовался Эмри.
— Как не быть, были, — закивал клирик, побледнев, как обычно, воспоминания о визите баалоборцев не вызывали положительных эмоций. — Осмотрели всю гробницу, излазили сверху донизу, говорили о чем-то, но я не слышал о чем. Меня они в свою комнату, что на нашем постоялом дворе заняли, только вызывали.
— А меч они из гробницы не выносили? — не вытерпел словоизлияния священника я.
— Это вы про Дюрандаль, господин? Нет. Его с Изгоняющими Искушение не было, не забирали они его. Наши-то люди, когда те уехали и улеглось все, там порядок наводили, следы обрядов поганых убирали и вообще. Так вот, Дюрандаль они обратно в гроб положили, хотя тела графа там не было.
— Ясно, — кивнул Эмри. — Спасибо вам, отче. Вы очень помогли нам.
Мы покинули дом священника и отправились к нашим лошадям, привязанным во дворе. Этот городок, расположенный неподалеку от могилы графа Роланда, мы посетили исключительно ради сбора информации. Ночевать мы собирались уже в Кастилии — столице Иберийской марки, приехать куда должны были уже с Дюрандалем.
— В могилу графа я пойду один, — безапелляционно заявил я, когда мы подъезжали к гробнице Роланда. — Я был с ним в минуту смерти и смерти окончательной.
— Никто не спорит с тобой, — положил мне руку на плечо граф Эмри.
Мы подъехали к громадному кургану, окруженному могильными камнями. Ворота, некогда окованные медью и украшенные золотом, лежали на земле, местные своими силами не смогли поставить их на место. Я спрыгнул с седла рядом с ними и зашагал внутрь. Никто не последовал за мной, как я того и хотел. Я шагал на свет свечей, окружавших открытый гроб, где когда-то покоилось тело моего бывшего сэра. Из-за высоких краев я не мог видеть пуст гроб или нет, поэтому мне казалось, не смотря ни на что, граф все так же лежит там, на груди его покоится украшенный серебром рог, Олифант, а руки сложены на Дюрандале в ножнах. И все же, это были лишь иллюзии, хотя рог и меч были на месте, но самого графа там не было. Конечно же, его не могло быть, я сам разрубил его на несколько частей в тысячах миль отсюда, в Эльфийских лесах.