*прим. автора — Второе крупное сражение при реке Булл Ран, неподалёку от Вашингтона, известное на Юге как Второе сражение при Манассасе, произошло 28–30 августа 1862 года. Сражение стало кульминационным моментом Кампании, которую вела армия генерала Ли, и принесло конфедератам победу.
***
— Что мы имеем… Что мы имеем? — приговаривал майор Клиф Костерман, расхаживая по кабинету, скрипя сапогами по затёртому до черноты бревенчатому полу, что немыслимо раздражало Джастина.
Он отхлебнул горячего чая намеренно громко, зная, как это бесит новоиспечённого приятеля. В кабинете майора, как всегда, стоял могильный холод. Клиф любил строить из себя спартанца, хотя сходства Джастин не видел никакого, однако быстро возникшая привычка к причудам командира дала о себе знать лёгкой отрешённостью — ему-то какая разница?
— Мы имеем неприглядную картину. Приходится признать, что, вопреки ожиданиям, операция не дала положительных результатов. Наши надежды не оправдались.
«Это вопреки чьим ожиданиям не оправдались?» — пронеслось в голове у Джастина.
Надежда давно покинула каждого мужчину в этом эскадроне. Джастин слегка озадачено приподнял брови, но промолчал, вяло помешивая ложкой чай; всё же новая заварушка на южном театре сражений не вызывала должного интереса — это, как-никак, не его ума дело. Пока его брат, служащий в Луизиане, в порядке, Джастину волноваться решительно не о чем. Джефф писал недавно, что, несмотря на ужасающие потери, штат всё ещё остаётся под их контролем.
С момента назначения на новую должность Джастин уже успел освоиться и обзавестись неплохими отношениями с майором, под чьим командованием пребывал. Хотя при таких слаженных приятельских связях чувства близости с ним никогда не возникало. Майор, при том что был сам по себе человеком спонтанным и жизнерадостным, как-то не располагал к этому своими показными манерами, неизменной белозубой улыбкой и простотой общения, которой напоминал Калверли, скорее, какого-то недалёкого бездаря-оборванца с фермы, чем майора Эскадрона. Однако Джастин видел, что при всей показушной простоте к этому человеку не так легко подобраться. Он словно отодвигал любого на расстояние, по крайней мере, вытянутой руки, однако это не мешало ему то и дело устраивать небольшие посиделки, которые, по его убеждению, развеивали напряжённость последних месяцев за стаканом огненной водички. Конечно, частым гостем на подобного рода посиделках был его новоиспечённый любимчик — Джастин. Клиф, не оставляя попыток увлечь сослуживца своими изысканиями, зазывал к себе посоветоваться или просто потрындеть на тему собственной гениальности. Джастин малодушно принимал эти приглашения, нехотя отвечал на его реплики, отпускал осторожные комментарии, а то и просто молчал, соглашаясь со всем, что он говорил, так как желания спорить не возникало.
— …но у нас нет морального права опускать руки в самом начале пути, не так ли, Джастин? — тем временем распинался Клиф, зарывшись носом в толстые папки на столе. — Мы ещё прополоскаем кишки этим дикарям. Ну, ничего… Эти ублюдки получат своё.
Калверли машинально кивнул, хоть и не слушал его, увлёкшись собственными мыслями. Печень привычно ныла, протяжно и уныло. Голова слегка кружилась, что не вызывало дискомфорта, но хорошо ощущалось; спина от долгого сидения за столом гадко тянула.
Клиф брезгливо поднял глаза на Джастина, скрючившегося в кресле.
— Вы бы что-нибудь сделали со своим внешним видом, лейтенант, — покачав головой, проговорил он. — Прибыли сюда — на человека были похожи, а сейчас… Сколько вам лет, Калверли? Восемнадцать вроде… А выглядите на все тридцать.
Джастин бессознательно провел ладонью по взъерошенным волосам, которые за месяц беспробудного пьянства непозволительно отросли, что явно было не по уставу и грозило в дальнейшем жёстким выговором.
— А что мой внешний вид? — без интереса спросил он, заведомо зная ответ.
— Сами не видите? — удивился Клиф, образцово расправляя плечи и выпрямляя спину.
Джастин видел. Видел утром в зеркале, в отражении стаканов и окон. Глаза слезятся, мешки под ними набрякли, рожа бледней, чем у покойника, губы искусаны и пожмяканы, словно старая бумага.
«Я вымыл голову и причесался, так что выгляжу вполне сносно. И надо ещё посмотреть, чьи сапоги блестят сильней и чья пряжка на ремне начищена лучше. И кто посмеет заявить, что на моей форме хоть одна лишняя складка?» — уныло пронеслось в голове у Джастина, но вместо этого он лишь подавленно опустил голову, упорно делая вид, что раскаяние прилежного солдата уже вступило в силу.
— И вот ещё что, вам бы не мешало прекратить эти ночёвки в казарме. Они вас изматывают и дезорганизуют, — наставнически добавил Клиф, смягчившись в лице при виде понурого юноши. — Ночи в лагере не всегда спокойные, а вам теперь по должности отдых положен не менее восьми часов — в офицерской комнате вам будет комфортно, не то что в промозглых казармах. Поэтому кончайте жить в неудобном кабинете и солдатских жилищах, лейтенант, и давайте нормально переезжайте на новое место.
Джастин, как тупой болванчик, снова кивнул и даже не заметил, что до этого он повторял этот жест ровно через каждые четыре секунды, как заведённый. Рука автоматически потянулась к внутреннему карману пиджака, где Джастин, почти не расставаясь, носил с собой фляжку с чем-нибудь покрепче. Эта глупая привычка возникла у Калверли после назначения на должность, и с тех пор он тянулся за спиртным почти каждые десять минут. Особенно ощутимо хотелось выпить именно в такие моменты, когда Костерман по-братски кидался никому не нужными советами. Парень одёрнул себя, хотя выглядело это, скорее, как нервное подёргивание.
— Возьмите, это отчёт за прошедший месяц, — Клиф, который не отличался особой наблюдательностью, всё-таки заметил усталое, почти нездоровое недомогание молодого офицера и в быстром темпе вытащил из-под кипы бумаг плотно набитую разнообразной мишурой папку, подшитую сверху медотчётом о состоянии новоиспечённых подопечных Джастина. — Так, вся необходимая для ориентирования в обстановке документация в вашем распоряжении, ознакомьтесь до следующего собрания.
10 ноября Джастин, как всегда, напился вдрызг, направляясь в кабинет генерала Ли, который объявил, что южные войска уже месяц находятся в ловушке в оккупированной столице штата — Нью-Орлеане. Это означало конец Луизиане, потерю всех укреплений на южном побережье, включая флотилию и посланную туда месяцем ранее кавалерию из их Эскадрона.
Джастин всю ночь не находил покоя, размышляя: жив ли его брат, где находится пехотный отряд, в котором служит Джефф, почему не предпринимается ничего, что могло бы помочь луизианцам выбраться из оккупированного штата. Его пугала неизвестность, он всей душой желал знать, что с его братом.
Сидя на собрании, Калверли понял, что происходящее в Луизиане мало волнует офицеров, а генерал больше тревожится за Атланту и Ричмонд, которые сейчас наиболее уязвимы. Его совершенно не устраивало такое положение вещей: Джефф был в опасности, а он отсиживался в штабе, за тысячу миль от него, и единственное чем он мог помочь брату, — это повлиять на ход собрания и настоять на отправке новых войск к Луизиане. Он должен был сделать всё необходимое, чтобы не допустить самое худшее. В данный момент Джастину было глубоко плевать на их Правое Дело, на столицу и саму войну — лишь бы добиться своего и вытащить Джеффа из горячей точки.
— А что с Луизианой? — не выдержал Джастин спустя мучительно долгий час разглядывания карт и обсуждения стратегий. — Неужели мы останемся в тени, зная, что побережье оккупировано янки? Почему мы не можем отправиться туда и освободить штат от этих выблюдков?