— … сумасшедший, — выдыхает он, наблюдая широко распахнутыми глазами, с удивлением и какой-то горячечной жадностью за тем, как его член движется в кольце припухших губ Джастина.
— Да-а, — ухмыляется Джастин и от вибраций, рождающихся в его горле, раскаленная волна пробегает по телу Алекса, свиваясь невидимой спиралью где-то в районе живота, заставляя тело скручиваться от наслаждения.
Не выдержав, он ухватил Джастина за непокорные вихры и дернул на себя, насаживая до упора, задавая свой темп. Джастин старательно расслаблял горло, поглощая его, забирая голодным ртом глубже и глубже, принимая член на всю возможную глубину, сбивчиво дыша носом и стараясь вдохнуть больше воздуха. Он на мгновение выпустил заполнивший его рот член и норовисто мотнул головой. Алексу пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя выпустить его волосы и позволить Джастину действовать так, как ему хочется. Джастин и действовал: он нежно зацепил яички языком, пососал их, по очереди обхватывая губами, придерживая ходящие ходуном бедра и прислушиваясь к судорожным вздохам, продолжая при этом сжимать и отпускать член рукой, скользнул выше, проводя губами вверх-вниз, то немного быстрее, то медленнее, снова возвращаясь в головке, цепляя зубами уздечку и вырывая у любовника хриплые стоны. Осмелев и дав волю собственным желаниям, Джастин лизнул нежную кожу за яичками и добрался языком до судорожно сжимающейся дырочки ануса. Алекс всхлипнул, приподнимая бедра, желая большего, и у Джастина потемнело в глазах — ему показалось, что он рухнул с головой в ледяную воду.
Задыхаясь от переполняющего его восторга, он обвел языком вход, дразня, пробуя на вкус солоноватую кожу, зарываясь носом в пах, жадно вдыхал эту невообразимую смесь: чистого белья, мускуса, бергамота, и еще чего-то особенного, восхитительного, присущего одному только Алексу, чего-то, заставляющего его жалобно поскуливать, изнывая от желания, вдыхать его — ещё и ещё. Как можно дольше. Вечно. Его собственный член окреп до такой степени, что парню пришлось сильно сжать его, чтобы хоть немного умерить дикое возбуждение, опасаясь, что еще немного, и он просто позорно кончит в штаны.
— Хочу тебя, в тебя, — шептал Джастин. — Позволь мне, позволь, я хочу тебя, так сильно хочу тебя, — казалось, слова сами вырывались из обветренных губ, и щекотали Алекса, добавляя огня в его кровь, впрыскивая под кожу яд желания, заставляя покрываться мурашками кожу, а волоски — вставать дыбом.
Джастин никогда не был сверху, хотя желание войти в Алекса, почувствовать его тело по-другому столько раз преследовало его в эти проклятые три года. Возбуждение болезненной волной проскальзывало по телу Джастина, когда он представлял, как Алекс кончает, извиваясь под ним. Однако сейчас Джастин не смог бы пойти на такой шаг, зная, что от обилия эмоций он может сойти с ума, но желание обладать обретенным любовником было слишком велико, чтобы отказать себе в удовольствии. Он снова и снова обводит языком, расслабляя сжавшиеся мышцы, чувствуя, как они поддаются его нежному напору, и приподняв голову встречается с бешеным взглядом зеленых глаз. Джастин подносит руку ко рту Алекса и сердце пропускает удар, а потом отчаянно пускается вскачь, когда он видит, как покорно раскрывшиеся, великолепные губы обхватывают пальцы, втягивая их глубже, увлажняя… Его член снова болезненно дернулся в штанах, а поджавшиеся яйца, казалось, и вовсе зазвенели, когда он представил, как вбивается в этот капризный рот.
Алекс протяжно стонет, когда любовник опускает руку и осторожно проникает в него скользким от его собственной слюны пальцем. С наслаждением услышав короткий всхлип, Джастин продолжает надавливать на анус, легко массируя по кругу, и внимательно наблюдая как Алекс, покорно раздвигая ноги шире, впускает в себя его длинные пальцы. Капельки смазки срываются с головки возбужденного члена, и Джастин снова жадно накрывает его ртом, чувствуя языком дикую пульсацию широкой, выпуклой венки, наполненной горячей бурлящей кровью. Его пальцы, исполненные силой, передаваемой этим бурным потоком, начали двигаться в унисон с этой трепещущей пульсацией, сквозь тонкую кожу нащупывая внутри горячий источник наслаждения.
Золотистые волосы мечутся облаком по влажным плечам, сверкая серебром седины на висках, рубашка взмокла и прилипла к телу, очерчивая контур нездорово худого, но мускулистого тела, вздрагивающего от переполняющего удовольствия. Алекс мотнул головой, и прядь влажных волос упала на приоткрытые распухшие губы, а руки с силой вцепились в волосы Джастина, когда надавливая на чувствительные стенки, тот добирается до бугорка простаты и его собственное сердце бьется о грудную стенку, словно готовясь выломать ребра и вырваться наружу, упав между их горячими телами. Джастин вспыхивает, сгорает дотла от темно-зеленого, где терялись границы ласкающего, зовущего к себе, манящего, одурманивающего, как в бреду, взгляда любимых глаз.
Джастин пережимает пальцами основание собственного члена, чтобы не кончить в тот миг, когда Алекс толкается бедрами, насаживаясь глубже на его пальцы, роняя сладкие вздохи и стоны. Джастин полностью контролирует сильное мужское тело, едва ли беззащитное, но такое податливое и жгучее сейчас, как и прежде зная, что в их войне — победитель получает всё: тело и душу, которые разорвавшись однажды, вступили в опасную связь со смертью, проведя обоих через все круги ада, лишь для того, чтобы соединиться воедино, неразрывно, связавшись друг с другом прочными цепями.
Горячие мышцы сжимают его пальцы, Александр, зарычав, вскидывает в нетерпении бедра, отрываясь от кресла и полностью теряя контроль над своим телом. Джастин, словно во сне повторяет те движения, которые когда-то заставляли его самого трепетать и метаться по кровати Алекса, умирая от сладкой пытки. Изучая любимого заново, словно в первый раз глядя на темнеющие глаза, покрытый испариной лоб, как в бредовом сне погружаясь в фантастический мир удовольствия, Джастин ускоряет движения, которые становятся всё глубже и жестче, а Алекс, такой же нетерпеливый, яростный, безрассудный, бурно кончает ему в рот, громко вскрикнув и запрокинув голову. Его руки с нажимом проводят по спине Джастина, и ногти впиваются сильным движением в кожу своей жертвы, так, словно не желая делить свою добычу ни с кем, вырвав у Калверли сдавленный всхлип и неосознанный рывок ближе к раскаленному мужскому телу.
Бесстыдно облизывая губы и собирая с них языком остатки семени, Джастин скользит взглядом по его отмеченному наслаждением лицу, тут же сменяющемуся слегка насмешливой хищной улыбкой. Алекс резко привстает, схватив его за плечи и дернув на себя, но стон неожиданности тут же заглушается горячим ртом, жестко ласкающим губы, и пальцами, скользнувшими к истекающему, жаждущему разрядки, до боли напряженному члену. Джастин рвано выдыхает, вцепившись руками в тело Алекса, поддерживая страстную игру языков, ритмично и глубоко проникая в горячий рот. Тот, дразня, разжимает губы и одновременно делает вдох. Джастин с наслаждением, почти забытым за годы разлуки, втягивает смесь запаха табака и бренди, издав протяжный низкий стон. От запаха его тела ноздри Джастина трепещут, наполняясь вожделением, и он едва не опрокинулся навзничь, как алчная акула, учуявшая запах свежей крови и желающая отведать ее сполна. Умелые пальцы Эллингтона ласково сжимают его дергающийся и пульсирующий член, поднимаются по стволу, слегка задевая ногтями, вызвав частую мелкую дрожь, пробежавшую по бедрам. Алекс оттянул крайнюю плоть, обнажая розовую головку, сдавливая пальцами другой руки основание члена, иногда опускаясь ниже и играя тяжелыми, налитыми яичками, а Джастин, в упоении, толкается в его руку еще сильнее.
— Давай, мальчик, кончи для меня, — шепчет Алекс и тот кончает, теряясь на грани своего громкого вскрика и тихого шелеста на ухо:
— Я знал, что ты вернешься ко мне…
26. Пьер Шарль Ланфан — военный инженер — Вашингтон — плановый город. Основным создателем архитектурного облика города стал Пьер Ланфан, архитектор французского происхождения, инженер и градостроитель. В 1791 году президент Джордж Вашингтон уполномочил Ланфана создать план застройки новой столицы. Здания предполагалось строить в барочном стиле.