Джастин, наконец-то, ощутил столь исступленное блаженство, принесшее долгожданное облегчение, когда горячая волна, блуждающая всё это время по телу, достигла вершины; отверстие раскрылось, и из него начала сочиться густая жидкость, стекая по пальцам и мягко обволакивая горячую ладонь Джастина. Еще несколько глубоких ударов и он услышал хриплый, сдавленный вскрик Криса за своей спиной, вырвавшийся из самых глубин его души. Страсть дикого зверя, поймавшего свою жертву. Горячий поток обжег растерзанное нутро Джастина, вызвав дрожь — слишком сильную, чтобы быть приятной или терпимой, отчего он просто взвыл, резко сделав выпад вперед, вырываясь из ослабевших жестких рук.
— А ты говорил, что не сможешь получить удовольствие, — сказал Кристофер, поднявшись на ноги, язвительно глядя сверху вниз на скривившегося в болезненном спазме парня. — Теперь можешь идти куда пожелаешь. В пределах этого дома, разумеется.
— Что ты имеешь в виду? — прохрипел тот, держась рукой за живот, откуда резкими ядовитыми червями, расползающимися по телу, перемещалась острая боль.
Джастин все еще ощущал от своей кожи туманно-мускусный, сладко-древесный аромат сандалового масла, тяжелый, но не настолько, чтобы перебить металлический, резкий запах крови, медленными каплями сворачивающейся на окровавленном члене Криса.
— Из дома ни ногой, — небрежно и безразлично отвечает тот, поднимая с пола баночку с маслом и, закрутив крышку, пряча в ящик, не глядя на сжавшегося у его ног Калверли.
— Если понадобится, я выбью окна, выломаю любую дверь, но выйду наружу, Крис, — ответил он с трудом поднимаясь на ноги.
Не в силах выпрямиться полностью, Джастин схватился одной рукой за спинку дивана, но на обескровленном лице его не дрогнул ни единый мускул, однако резкая боль в кишках вызвала у него звон в ушах, а комната водоворотом закрутилась перед глазами.
— Если понадобится, я поставлю на них решетки, а на тебя надену кандалы, Джастин, — пресек его Кристофер, неопределенно махнув рукой в сторону окна, и Джастин неосознанно вздрогнул от этого резкого движения. — Тебе же не впервой быть рабом, так ведь? Наслаждайся.
Обретенные из иного источника смелость и уверенность в себе, пробужденные долгожданной встречей с родной душой — держались внутри, вопреки желаниям Гейта. Джастин, сорвавшись на вопль, рычанием раненого, измотанного животного смело выкрикнул:
— Да, ты прав: я уже давно породнился, натерпелся, свыкся с этим! Но это не твоя заслуга. Ты — не он! — зло шипит ему в лицо Джастин, выпрямив затекшую спину, оставив боль за порогом своего сознания. — Власть — вот основное наслаждение, но правишь здесь не ты.
Калверли видит, что теперь стальные глаза молодого хищника поблескивают сдерживаемой, сокрытой до поры угрозой, потому что Джастину не нужно было уточнять о ком именно идет речь. Он одержал первую победу на пути священной мести, ведь мысли о Алексе Эллингтоне, так же часто посещали голову Гейта за эти годы, как и мысли самого Джастина, который знал, что столкновение этих двух мужчин неизбежно приведет к смертельно опасной игре, где останется только один победитель.
— Убирайся к себе, Джастин, — Крис задрожал от злости и заскрежетал зубами. Протянув руки и схватив Джастина за плечи, впившись в его плоть ногтями, он тяжелым движением отшвырнул парня к двери и, услышав громкий вскрик, ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Джастин, ударяясь истерзанным телом о дверь, сползает вниз на подкосившихся ногах. — Я не выпущу тебя, хватит этих ночных пропаж, хватит бегать, Джей. Я всё равно найду тебя.
— Можешь закрыть все двери и спрятать все ключи, но это ничего не изменит: я здесь господин и хозяин, Крис, я управляю тобой всецело. Не наоборот, — сумасшедшая улыбка тронула бледные губы Джастина, и он впился в Гейта пронзительным взглядом.
Ликование, которое затмило в нем иные чувства, вырывалось из него наружу истерическим смехом, повергшим Кристофера в замешательство.
— Ты мой раб, Крис… Я знаю приемы, которыми можно побороть тебя, я знаю о твоих планах наперед. Неважно кто кого имеет, я всё равно знаю тебя, знаю твоё уязвимое место. Это я. Тебе никогда не справиться со мной.
27. Арии — Одни из пяти первых человеческих рас, каждая из которых занимала один из существовавших в то время земных материков, имела свою цивилизацию и развивала свои традиции. Арии — представители древней цивилизации, согласно авестийским текстам, предки современных людей белой (европеоидной) расы — пришли на Землю со звезд Большой Медведицы.
5 мая 1866
До ужина, который в доме Гейта подавался в шесть часов вечера, время тянулось бесконечно долго и нестерпимо однообразно. Для Джастина этот дневной промежуток — самый тяжелый и самый пустой в жизни дома, так как с часу до четырех Меган — на занятиях музыкой, Женевьев — гуляет по городу с подругами, опустошая дорогие магазины одежды, а Шерри с Хлоей — читают очередную книжку о рыцарях и мифических врагах античного человечества.
Это время отдаленно было похоже по настроению на те вялые, пустые часы, которые частенько переживал Джастин в праздники за стенами лицея, во время учебы в Техасе. Оставаясь в одиночестве, в ожидании приезда вечно занятого отца, когда друзья, чьи плантации находились неподалеку, не скрывая радости от предвкушения каникул, разъезжались по домам, он, закрывшись в комнате, сходил с ума от безделья, когда много свободы и много лени, и целый день царит светлая, сладкая скука. Джеральд всегда сам приезжал в лицей, за шестьдесят миль от Остина, чтобы забрать Джастина домой.
В доме Гейта днём царила та же атмосфера, и Джастин, наплевав на все впитанные им с молоком матери правила приличия и светский лоск, в нижних штанах и белой сорочке, с небрежно расстегнутыми пуговицами, а иногда и босиком, бесцельно слонялся из комнаты в комнату: непричесанный, небритый, лениво тыкал указательным пальцем в клавиши старого рояля, тускло поблескивающего черным изогнутым боком, глухо бормоча своим басом, подобно дикому зверю, или радостно щебеча, как вольная птица. Иной раз, Джастин апатично раскладывал пасьянс, перебраниваясь с Кристофером, снующим рядом, и с томительным раздражением ожидал вечера, когда Джим прикажет солдатам запереть ворота Флюке-Брайн грей. Откроются они вновь только для него в середине ночи, когда все в доме уснут. Тогда он сможет спокойно, не боясь, что его заметят, уйти из дома в Старый город, к Алексу. С недавних пор выйти на улицу стало для него колоссальной проблемой.
— Сюда, Роуж! — окликнул рыжего пса Джастин, и тот, подняв голову, непонимающе уставился на хозяина, немигающим взглядом собачьих карих глаз, но со своего места у порога гостиной так и не сдвинулся. — Пойдем, прогуляемся.
Джастину потребовалось двое суток, чтобы снова безболезненно передвигаться по дому, потому что с той ночи, когда Крис жестко поимел его в своем кабинете, ему было крайне сложно даже сдвинуться с места. Суставы протяжно ныли, во всем теле поселилась утомленная боль и слабость, но этим утром он почувствовал себя значительно лучше, готовым выйти на свежий воздух.
— Ты забыл наш недавний разговор? — послышался раздраженный голос с балкона второго этажа, где облокотившись о перила зло сверкал глазами Гейт, довольно ухмыляясь, глядя на вздрогнувшего от неожиданности Калверли. — Даже пес меня понял лучше, чем ты. Из дома ты не выйдешь, пока я не разрешу.
— Я не твой заключенный! — разъяренно кинулся к лестнице Джастин.
Под его ногами лежала тёмно-песочного цвета ковровая дорожка, придерживаемая медными прутьями, устилая ступеньки, и он уже было представил, как спустит с лестницы заносчивого наглеца, но вовремя совладал с собой, всего лишь прошипев:
— Вздумал командовать мной, будто мы все еще на фронте? Не выйдет, Крис, на мне нет цепей. Война закончена, ты не командир мне, а я — не пленник.