Он всегда был готов выполнить любое поручение Калверли, а потому быстро зашагал за ним, поднимаясь по западной лестнице в хозяйские покои. Будь Гарри, даже членом его семьи, Джастин не мог бы лучше о нем заботиться или относиться к нему более мягко и внимательно, чем сейчас.
— Ух, чтоб его… кажется, Гейт вернулся, — нервно присвистнул Джастин, когда они вошли в холл, заметив любимую трость и цилиндр Гейта, которых, еще десять минут назад, здесь не было. — Ладно, идем быстрее, Гарри.
Они быстро поднялись на второй этаж и, убедившись, что дверь кабинета, по-прежнему закрыта на ключ, Джастин нагнулся к самому уху мальчика и произнес лукавым шепотом:
— Я знаю, что жизнь на улице тебя многому научила, так что будь любезен — открой для меня эту дверь.
***
На следующую ночь Джастин снова вырвался в Дубовую рощу на встречу с Алексом, хотя дома по-прежнему всё было крайне не спокойно: Женевьев внезапно всерьез собралась через три дня отправиться погостить к матери. Теперь будучи миссис Калверли она спокойно могла посетить Англию, не опасаясь косых взглядов и перешептываний за спиной.
— Чего ради, я ждала так долго, Джастин? — заявила она. — О-о, я надеялась, что ты наконец-то одумаешься и… — не договорив, Женевьев горестно всплеснула изящными руками, а волна раскаяния затопила всё существо Джастина.
— Прости меня, я не смог… — как-то потеряно, на грани слышимости, прошептал он. — Ты же понимаешь, что дело вовсе не в тебе… Не в тебе.
Она холодно кивнула и отправилась заниматься своими делами, спешно пакуя вещи, покрикивая на горничную и ставя на уши весь дом. Женевьев планировала провести там несколько месяцев и теперь торопилась, стремясь успеть в Лондон к началу сезона. Крис был против этой затеи, но Джастин несколько раз встревал в их разговор, перебивая Гейта, который отговаривал Женевьев от поездки всеми мыслимыми и немыслимыми доводами, и к вечеру в доме, как обычно, стояли яростные крики и грохот разбитого зеркала, которое Гейт задел рукой, в очередной перепалке с Джастином.
Джастин снова убежал из дома с наступлением ночи, когда Гейт отправился в «Адму», Шерри уже к тому времени легла спать, а его ненаглядная супруга развлекалась на очередном светском рауте — то ли на заседании театрального клуба, то ли на одном из этих музыкальных вечеров, так популярных в этом сезоне. Джастина абсолютно не волновало где и как проводит свои вечера Женевьев, зная, что чопорность английского воспитания не позволит ей уронить его честь, он предоставлял ей полнейшую свободу.
Теперь, улыбаясь, Джастин слушал Алекса, отстраненно думая, что, наконец-то, вместе с искрящимися зелеными лучами родных глаз к нему пришли умиротворение и радость. Он спрашивал Алекса обо всем, что приходило в голову. Джастин выяснил, что всё имущество покойного Алана Эллингтона, движимое и недвижимое, было поделено между полудюжиной благотворительных заведений, и что отбыв в мир иной в результате апоплексического удара, он из чистой злобы на сына совершил много добра, породившего в газетах немало скандальных статеек.
Алекс же был абсолютно невозмутим и на вопросы Джастина об отце отвечал нехотя, но спокойно, и Джастин, видя его хмурое выражение лица, быстро переменил тему, спросив Эллингтона о том, как тому удалось сформировать свою змеиную банду, на что тот отвечал охотнее, однако, не вдаваясь в некоторые подробности. Например он рассказал, что ножи лежат на подносе в парадной вовсе не в качестве украшения, и любой желающий может подойти и взять их в руки, тем самым бросив вызов главарю банды, и что раньше там покоился топор. Пока еще никто не отваживался бросить ему вызов. Джастин незаметно сглотнул подступившую к горлу едкую горечь, как поступал всякий раз, когда ему доводилось сталкиваться с подобными проявлениями звериной жестокости Алекса и его окружения.
На столе перед ними стояли блюда с жареной дикой уткой, курицей в соусе и пирогом с начинкой из мяса диких голубей, тарелка со свежими фруктами. Чай Джастина и кофе Алекса были без молока, но сладкие — с добавлением кленового сахара, который поставляли местные индейцы, в обмен на прикрытие от полиции. Роскошь, царящая в этой комнате, заставляла Джастина полностью забыть о надоедливо жужжащих мухах, комарах и тараканах, ползающих на первом этаже дома.
В газетных карикатурах и досужих разговорах — гангстеров всегда изображали как неотесанных, грубых мужланов, с блестящими злыми глазами, подбородком, заросшим щетиной или нечесаной бородой, в натянутой на нависшие брови шляпе, и достаточно развязным, чтобы сразу можно было понять его положение в обществе. Да, людей, которые подходили бы под это описание, среди бандитов хватало, и среди преданий преступного мира существуют многочисленные легенды об их подвигах, но Джастин быстро убедился, что это — низкопробное мясо, мелкие посыльные, стоящие на последней ступени преступной иерархии.
Самые опасные убийцы на самом деле больше походили на щеголей: хорошо одевались, ежедневно брились, волосы их были всегда уложены, а когда их банда шла на дело, они и их помощники появлялись на месте события в шелковых перчатках и с модно завязанным шейным платком. Они легко могли сойти за уважаемого жителя самого богатого района города, например как Флюке-Брайн грей, и попасть за ворота, где без особого труда сливались с толпой аристократов.
Они любили посещать дорогие рестораны и оперу, были постоянными клиентами модных магазинов и пользовались услугами лучших портных, однако там, за пределами своих дикарский трущоб, эти люди никогда никого не грабили, не убивали, не калечили, предпочитая развлекаться, как полагалось людям высшего общества, каковыми они себя считали. Ни для кого не было секретом, что это были богатые мужчины, кто имели связи с полицией и банкирами, еженедельно отдавая тем долю от грабежей и в течение какого-то времени их людей не трогали. Алекс по-прежнему ни в чем себе не отказывал. Он идеально вписался общество богатых, надменных, жестоких убийц.
Улыбаясь своим мыслям Джастин медленно потягивал чай, заинтересованно слушая, как Эллингтон рассказывает о своей новой жизни, расслаблено раскинувшись на софе и перебирая виноградины.
— Когда я узнал, что война окончена, то решил вернуться, но прекрасно осознавая, какая опасность может мне грозить на родине, первое время я скрывался в Пенсильвании. Затем в пригороде Нью-Йорка у старого приятеля: он инвалид Мексиканской войны, уже отслуживший свое, так что на фронт его не призвали, и ему было глубоко плевать на раздробленность в стране и на охотников за головами, рыскающих по Штатам в поисках военных преступников вроде меня. Я читал в газетах про эти банды, в Нью-Йорке, Чикаго, а когда узнал об их тусклом существовании в Вашингтоне, то спросил себя: а почему бы и нет? Почему бы не отправиться в родной город, затерявшись в трущобах, где полно бандитов, каждый второй из которых чудом избежал петли? Среди них узнать во мне северного офицера-предателя могли не многие, так что существование в Старом городе показалось мне неплохой идеей, — говорил Алекс, а Джастин легко и неосознанно касался его рук своими пальцами, но едва-едва, чтобы не мешать рассказывать.
Сам — весь внимание, он, слегка склонив набок голову и подняв лицо, держал руку Алекса в своей левой руке, и расслаблено вытянув в сторону правую, подражая Алексу, закинул на спинку софы за его спиной. Эллингтон мягко улыбнулся, когда Джастин вопросительно посмотрел на него из-под полуопущенных век, ожидая продолжения рассказа и снова заговорил:
— Когда я приехал сюда, то увидел, что каждого человека здесь можно купить и при этом цена была слишком мала, чтобы я смог себе отказать в этом. Единственное спасение от нищеты они видят в постоянном возбуждении и не могут придумать другого пристанища для своего мятежного духа, кроме секса и хорошей драки. И многие молодые люди здесь становились бандитами, только из-за сокрушающего желания превзойти подвиги других преступников, либо мечтая о славе или хотя бы известности, достичь которых можно было став жестоким, безжалостным человеком и отъявленным негодяем. Другие, шли наперекор нашей власти, которая заживо похоронила этих людей и их семьи. Короче говоря: им необходима разумная власть, а не та анархия, в которую их погрузила их собственная гордыня и непомерные притязания государства. В Европейских банках у меня оставалось несколько тысяч долларов. Для Старого света это ничтожная сумма, но для послевоенной Америки — это было роскошью, сам понимаешь. Я нашел Роберта в том баре, помнишь «Вольные блага»? Так вот, этот белобрысый черт был мелким подельником в этом гнилом гадючнике, и им нужен был человек, кто бы смог управлять ими, защищать их от правосудия, что также оказалось довольно просто, благодаря коррумпированным полицейским, чьи расценки для меня были вполне приемлемыми. Я — один из немногих, у кого в Старом городе были деньги после окончания войны, так что я сразу же взялся за дело. Эта банда — золотая жила, но знаешь, если ты собираешь этих мерзавцев всех вместе и предлагаешь им объединиться, есть большая вероятность того, что после этих слов тебе вырежут язык или просто отрубят голову, наколов ее на забор Рощи. Но мне повезло больше, чем тем бедолагам, чьи сгнившие головы болтались во дворе Рочестер-кэмптон. Я пообещал им настоящие большие деньги, хорошее оружие, защиту от полиции, привел доказательства своего слова. И им хватило этого для того, чтобы переродиться в то, чем они являются сейчас: процветающая преступная группировка, одна из шести вершителей порядка в преступном мире.