— Кто-то явно решил уничтожить нас всех, в этом нет ничего удивительного: мы для города — что кровоточащая язва. Ты оказался прав, Джей, — глухо отозвался он, подтягивая стремена и Джастин нутром чувствовал, что Алекс глубоко подавлен, но со стороны он казался олицетворением стоического, холодного отчуждения.
Великолепное лицо замученного императора, обремененного продолжающейся войной, обрело необычайно усталый вид. Вокруг померкших глаз уже залегли тени, над впалыми щеками явственно выступали острые скулы. По его коже уже разлилась смертная бледность, но каждая черта мрачного и сурового лица говорила о непреклонной офицерской воле.
— Но я… справлюсь с этим, — его слова рассыпались в разные стороны с беспорядочным стуком, как груда фишек домино, а кожа растворилась в бесцветном поту напряжения.
Он осекся, вцепившись в поводья с такой силой, что на руке запульсировали глубокие вены. Зеленые глаза опустили взгляд на кольцо, застывшее у него на пальце и скованная улыбка тронула сухие губы.
Джастин не мог больше выносить его ночных метаний во сне, бледности его впалых щёк, набрякших синяков под его мерцающими хризолитовыми глазами, не мог видеть, как мучительно больно Алексу находиться в этом аду и он готов был сделать всё, чтобы к тому снизошел долгожданный, заслуженный покой. Он готов был зубами рвать глотки всех, кто затеял эту резню в Старом городе, каждого, кто посмеет посягнуть на его сокровище, но он не представлял что делать. Они стали точно одним существом, с одной болью и с одной волей.
— Я иду с тобой! — выпалил он, прижимаясь к Алексу всем телом, крепко обвив его шею руками. — Не ты один здесь умеешь отбирать жизни, ради собственной.
— Нет, Джей, — прошептал Алекс, убирая его руки от себя. — Я одинаково хорошо владею абордажным топором, клинком, револьвером и мушкетом охотника — любое оружие принесет мне победу. Ты должен уйти сейчас, я не смогу присматривать за тобой и одновременно с тем держать оборону. Я обещаю тебе, что всё будет хорошо.
Эти золотые, сухие волосы, местами цвета спелого ореха, не слушались и короткими прядями спадали ему на глаза. Джастин выпустил его из своих объятий и ловким движением убрал прядь с его лица, на миг задержав пальцы в жесткой шевелюре. Алекс мягко сжал его ладонь в своей и, коротко взглянув в изумленные глаза, сел на своего коня, сразу же рванув с места мощным, упругим галопом.
Только когда цокот копыт замер вдалеке, Джастин почувствовал, как его теребят за край жилета, окликая ненастоящим именем:
— Эй, Сэм, — Роберт настойчиво привлекал к себе его внимание, держа под узды своего огромного шестифутового коня. — Тебе лучше сейчас уйти домой. Тебе сегодня здесь опасно оставаться — будет настоящая резня. Иди, только будь осторожен на улицах, я не смогу тебя сопроводить.
30. Саронская долина или Шаронская долина (Песн. 2:1, Ис 33:9) — Средиземноморская долина, северная часть прибрежной долины Израиля. В Библии указана, как одно из 31 ханаанейских царств. По своей почве и положению была более способною производить наиболее красивые цветы во всем мире.
31. «Федр» (греч.) — один из диалогов Платона. В «Федре» показана философская беседа Сократа (в его лице выступает Платон) с Федром, частым собеседником Сократа, любимцем Платона. В этой беседе Сократ отвергает ложное красноречие и доказывает, что риторика должна быть ценной только при условии, что она опирается на истинную философию. Раскрывается значение истинной любви, изображение любви связывается с рассмотрением природы души.
32. Паскаль Блез (1623-1662) — французский физик, математик и философ; под названием «Мысли» после его смерти, в 1670 г., были опубликованы заметки для подготавливающегося им сочинения в защиту христианской религии.
33. Тритоны — персонажи древнегреческой мифологии. Морские существа, сыновья Тритона (морской демон в догреческом периоде) и нимф (океаниды). Составляли свиту Посейдона и Амфитриты, плавали на дельфинах и морских коньках. Тритоны в море стали подобно сатирам и кентаврам на суше, второстепенными божествами, прислуживающими главным богам.
34. Acinonyx jubatus (лат. ациноникс) — Гепард, или (устар.) охотничий леопард — хищное млекопитающее семейства кошачьих, самое быстрое наземное животное.
35. Remedium — (лат.) средство от болезни, лекарство.
Глава 19
There are survivors
They're coming home
They float in darkness
They're not alone
Now here they come
Now they will be received
No one could outrun the crash
It was all reduced to rubble
And then again to ash
To the blinding burning light
It's no use to fight
There's no one out there
There was no signal from where you were
All failed contact, no life disturbed
Hovering above gravity's lure
(Les Friction — Louder Than Words)
Старый город давно уже был поделен между бандами, и в распоряжении Тайпанов находилось двенадцать улиц, так что им всегда было, где поразвлечься и чем обогатиться, а когда вдруг таких возможностей не оказывалось, они, без раздумий, вторгались на чужую территорию. Эти мелкие потасовки были любимым развлечением заскучавших разбойников, готовых в любой момент с удовольствием схватиться за нож или пистолет; ночная стрельба и мертвые в подворотнях давно уже никого не удивляли в этом покинутом всеми богами захолустье. Крупные стычки случались, но на нейтральных территориях, еще не поделенных между бандами, чтобы исход драки был максимально честным. Эта честность заключалась только в силе.
Обычно темные улицы Старого города каждую ночь заполнялись вооруженными людьми, стреляющими из экипажей, канав или, укрывшись за стеклами кабаков и таверн, они набрасывались друг на друга из домов с дубинками, либо обрезками свинцовых труб. Не проходило и недели, чтобы главари банд не посылали бы на спорную территорию вооруженные отряды, чтобы получить или отстоять свою долю на улице. Каждый раз им приходилось соревноваться в том, кто больше заплатит шерифу, районному инспектору или судье, чтобы те продали им право на безоговорочное разбойничество в том или другом районе.
Патрулирование улиц проводилось несколько раз в неделю, но вполне обоснованно опасающиеся за свои шкуры полицейские — не трогали бандитов, поэтому сегодняшнее нападение стало для всех неожиданным потрясением. Никто не был готов к такому повороту событий.
И хотя у Джастина не было повода сомневаться в финансовом благополучии одного из самых преуспевающих преступных авторитетов столицы, но его, до последнего, не оставляла тревога и страх за Эллингтона, который нажил себе немало врагов, как в криминальном мире, так и среди чиновников. Его дерзость и упрямство, наравне с неустойчивой болезненной психикой, теперь могли устроить Алексу скоропостижное свидание с виселицей.
Калверли шел по Дубовой роще, оглядывая предрассветный сумеречный мир. Откуда-то раздавалась дробь барабанов, штыки гвардейцев сверкали в свете восходящего солнца и горящих зданий. Мимо Джастина, невидимой тенью скользящего вдоль узких переулков, прошло два полицейских отряда по тридцать-сорок человек.
Они хватали и бесцеремонно избивали дубинками каждого бандита, которого удавалось поймать на улицах, безошибочно вылавливая их из гущи пьяных оборванцев. Головорезы, не успевшие укрыться от облавы вовремя, забегали в первые попавшиеся двери домов и, не обращая внимания на перепуганных жителей, выбирались на крыши, а оттуда забрасывали полицию камнями и кирпичами, некоторые открывали огонь из пистолетов.
Джастин прекрасно понимал, что столь тщательно спланированное нападение являлось не просто вызовом — это была настоящая провокация со стороны полицмейстеров и бандиты, в ответ на это, устроили мятеж.
Джастин шел по бушующему району, боязливо прислушиваясь, пытаясь угадать, что именно происходит вокруг, а выйдя на Коровий луг, он вдруг оказался в толпе: людская масса, заполнявшая широкую площадь от края до края, тянулась на север, к Красной улице, где стояла старая баррикада.
Дома вдоль улицы, то тут, то там, зевали черными провалами разбитых витрин и распахнутых настежь дверей магазинов. Мародеры, в надежде поживиться, беззастенчиво взламывали двери в погоне за чужим добром, пользуясь творившимся на улице хаосом, поджигая и разрушая все до чего не смогли дотянуться, и эту часть города окутывала пелена черного дыма. Редкие конные экипажи тут же утаскивались в переулки, где, вытряхнув пассажиров, их набивали награбленным. Отовсюду слышались крики и беспорядочные выстрелы.