— Лагерь расположен к северо-западу от города — это очень хреново, ведь там повсюду сторожевые вышки и патруль. До леса тридцать минут ходьбы, далее вдоль подножья холма Гвен, где нас разгромили, мимо печально знакомого нам ущелья, вдоль реки вниз по течению до ближайшего почтового отделения. Дорога отсюда займёт четыре дня, а там — развилка и начало путей. От них к юго-востоку ещё сутки — и станция Манассас. С той местностью ты прекрасно знаком.
— Был там, в августе, — невесело отозвался Джастин, вдруг почувствовав себя непроходимым глупцом.
К чему об этом говорить? Ллойд и так хорошо это знает. Друг был тогда с ним, как он мог забыть… Память начинала подводить его. Джастин прекрасно помнил, что сказал ему тот погибший солдат о расположении лагеря, поэтому осведомлённость Нормана нисколько не удивляла лейтенанта, ведь в Эскадроне он был помощником картографа и прекрасно знал все маршруты, а чтобы оценить пути отступления с вражеской территории, ему не требовалось много времени.
— Со мной отправляются ещё трое уцелевших человек из нашей части, — наклонившись к самому лицу Джастина, прошептал он. — Идём с нами, Джей Ти? Тебе всё равно нечего терять, ты не представляешь, что это за человек… Этот капитан Эллингтон — настоящее чудовище; догадайся, чей сынок, а? Правильно, это родной сын генерала Алана Эллингтона, той самой гниды, которая громит Луизиану уже третью неделю, в то время как его сыночек удачно прищучил нас в лесу. О младшеньком сатане ходят просто зверские слухи, но опровергать или подтверждать их просто некому. После него никто не выживает… Уж не знаю, что он там у себя в штабе творит с пленными, но человеку не продержаться на его допросе и трёх дней. Тебе не жить, если ты попадёшь к нему. Он сущий дьявол! Клянусь жизнью жены, эта семейка и вдвоём способна разгромить всю Конфедерацию к чёртовой матери.
— Я прекрасно знаю, с кем имею дело, — вспомнив взгляд северянина, Джастина передёрнуло, — но не думаю, что смогу добраться даже до леса, — заметил он, устало откидываясь на гнилой матрац. — Я даже отлить хожу не без помощи медсестры. А ещё вчера я ссал под себя.
— Не будь таким нытиком! — нервный смешок Нормана напоминал воронье карканье. — Я-то знаю, на что ты способен, Джастин. С тобой или без тебя, но я должен выбраться отсюда и добраться до генерала Ли. Необходимо доложить, что Костерман мёртв, первый полк во главе с Джексоном тоже, а ты в плену и вот-вот попадёшь в лапы к младшему Эллингтону, и поверь, если это произойдёт — ты не жилец. Нужно сказать нашим, что блокада янки уязвима с западной части города, и тогда мы окружим их. Иначе они через несколько недель уже будут в Джорджии. Так что прошу, прости меня, но сегодня я бегу отсюда нахрен.
Он резко встал на ноги.
На этот раз Джастин понял, что его страх застилает ему глаза, ведь их побег, возможно, спасёт Конфедерацию от гибели. Их задание с треском провалилось, и в штабе уже наверняка известно об этом, но уверенности в завтрашнем дне это не прибавляет.
Им известны дороги, ведущие к Вашингтону с тыла, так что Ллойд был полностью прав: они единственные, кто в состоянии вырваться и доложить Роберту Ли обо всём, предупредив о новой грозящей целому штату опасности. У северян оказалось вдвое больше людей, чем они предполагали. Они просто не могут потерять Джорджию, иначе всё пропало, ведь штат является одним из самых высокозначимых по доставке сырья для армии, а Атланта сейчас находится почти без защиты из-за потерь здесь, на Севере.
Безымянный солдат, погибший по его вине, говорил то же самое. Им нужно действовать слаженно и сообща, и тогда они выберутся из дерьма, в которое попали. Да и потом, стоило вспомнить капитана Эллингтона, ему сразу становилось до одури плохо, а при мысли о том, что он, Джастин Калверли, в скором времени будет отдан на растерзание чёртовому янки — так любое промедление казалось предательством собственной чести. Но больше всего ему хотелось одного: выбраться, и пока Ли будет держать Джорджию и бить свой ненаглядный Вашингтон, он сам отправится в Луизиану, за братом.
— Норман, — через несколько секунд сказал Джастин, наконец решившись и приняв, как ему казалось, правильное решение. — Я иду с тобой. Только мне бы попить не помешало…
***
Тем же вечером медсёстры обтёрли Джастина влажной тряпкой, приводя в нормальный вид, смывая грязь, засохшую кровь и пот, наверняка по поручению капитана, перед которым он должен предстать со дня на день. После этой процедуры ему впервые за несколько дней дали скудную еду, состоящую из бобовой похлёбки и чёрствого куска серого хлеба. После того как Джастин утолил голод, ему вкололи лошадиную дозу морфия, боясь снова нарваться на гневную тираду этого чудища Эллингтона.
Он время от времени пытался вспомнить, что именно слышал о капитане, кроме страшных слухов и нелепых домыслов о его демонической сущности, но в голове был сплошной бардак. Джастин знал только, что этот человек, наравне со своим отцом, самый жестокий из всех военачальников обеих армий. Яблоко от яблони, как говорится… Генерал Эллингтон хорошо воспитал своё отродье. Джастин знал о том, что творится в Луизиане, ведь там служил Джефф. Он переживал за брата, однако не думал, что у семейки Эллингтонов настолько длинные лапы, способные дотянуться и до него тоже.
Морфий, конечно же, уничтожил всю боль, но при этом лейтенант почувствовал неясное недомогание, вызванное странным головокружением и лёгкостью в ногах, однако медлить было нельзя. Норман доложил, что ровно в десять часов вечера у медперсонала будет собрание, где они составят отчёт о пленных солдатах в госпитале, руководствуясь которым янки-офицеры распределят южан по каторгам, а лично его, Джастина, отправят в штаб на допрос.
Отступивший жар и вернувшаяся ясность рассудка погнали его дальше, подальше от лагеря. Он был по-прежнему слаб настолько, что покачивался при ходьбе, но дольше отлёживаться себе позволить не мог, боясь упустить шанс.
Норман ждал за врачебным корпусом.
— И как ты попал в офицерский состав, если всё время опаздываешь? — не удержавшись от ехидной колкости, сказал тот при виде лейтенанта, но тут же усмешка сползла с его лица, и он, слегка нахмурившись, озадачено спросил:
— Джей Ти, что с тобой? Неважно выглядишь, чё-то…
— Если ты не заметил, то мне пробили плечо, вывернули запястье, у меня сотрясение мозга и, ко всему, контузило раза три, и я только что перенёс лихорадку, а вообще я думаю, что во всём виноват чёртов морфий, — тихо съязвил Джастин, почти без сил облокачиваясь о стену здания.
«Я глупец».
— Твою мать, — зло сплюнул какой-то парень с перевязанной рукой, из-за спины Ллойда и сверкнул недобрым взглядом по Джастину. — Норман, он же одурманен! Как ты предлагаешь тащить его к лесу, если он еле осилил пятиминутный переход?
— Заткни пасть, Майкл! — тут же откликнулся Ллойд, не поворачивая к нему головы. — Ещё одно слово — и останешься без зубов.
— Он обуза для нас! — снова взъелся молодой боец. — Его вот-вот накроет, и он не сможет даже ползти за нами! Ты реально считаешь, что он смо…
В этот момент кулак Ллойда врезался в лицо некого Майкла, и тот взвыл от боли, прижимая здоровую руку к окровавленному рту. Джастин, вздрогнув, ошарашенно уставился на друга.
— Я тебя предупреждал, — рыкнул Ллойд, как ни в чём не бывало, отворачиваясь от него, — ещё раз пикнешь в адрес этого человека, и я сломаю тебе вторую руку, если не шею.
— Да как ты смеешь, гнида?! — шепелявя, вскричал Майкл, сплюнув кровавый ошмёток под ноги Норману. — Я, между прочим, неделю держал осаду города, пока вы, суки, отсиживались в Эскадроне. Да если бы не я, вы бы…
— Тут не оказались? — закончил за него Ллойд, став чернее грозовой тучи. — Это мы пришли к вам на помощь, ведь вы, жуки навозные, ни на что не годны! Вас бы всех по сто раз уже убили, если бы этот человек не пришёл к вам на подмогу, — он указал на Джастина. — Ваш первый полк — сборище полных дебилов.
— Где остальные? — только тут заметив, спросил до этого безучастный к спору Джастин. — Ты сказал, будет ещё трое наших…
— Им стало хуже, — резко ответил Норман, раздражённо дёрнув плечами. — Не все такие везунчики, как ты, чтоб им вкалывали дорогое обезболивающее по любому поводу и без него.
Калверли понимал, что тот не со зла кидается подобными фразами, а просто нервничает, как и все они, но раздражение закипало в нём. Если бы он чувствовал себя немного лучше, то наверняка ответил бы на грубость; однако придурок Майкл оказался прав, и его тяжёлой волной накрыло недомогание, вызванное опиумом.