— До меня доходили разговоры, что какие-то подонки, выдававшие себя за наших солдат, грабили окрестности Вашингтона. Люди в бешенстве.
— Капитан предупреждал, что конфедераты будут любыми путями двигаться в сторону реки Дорапон, где мы прокладываем железные пути, чтобы сорвать строительство дороги, — пехотинец отворил ворота, которые со скрипом распахнулись, пропуская янки на территорию сектора 67.
— Вы не знаете самого главного, господин майор, — сказал один из солдат, и все на мгновение замерли, обратив свой взгляд на молодого парня, в том числе и Джастин: он подался вперёд, ища удобное положение для наблюдения, но неожиданно под ногой хрустнула доска старой бочки.
Громкий треск в углу сарая, где лежала старая солома, заставил янки настороженно повернуть в ту сторону головы, но кроме криков с центрального двора и грохота орудий не было слышно ничего подозрительно. Джастин зарылся в гниющую солому и закрыл рот ладонью, чтобы хоть каким-нибудь образом скрыть своё тяжёлое хриплое дыхание.
— Капитан Эллингтон отправил отчёт в штаб, в котором подсчитал все наши потери, и потребовал возмещение ущерба, понесённого в ходе боевых действий, — убрав руку с рукоятки револьвера, продолжил говорить адъютант. — Главнокомандующий отклонил его прошение, и Эллингтон, в знак протеста, снял с постов свой караул — теперь лес полностью кишит южанами. Форт окружён, а их отряды день и ночь кружат вокруг Вайдеронга.
Джастин рискнул высунуться из своего укрытия, одним глазом наблюдая за ними и всё больше убеждаясь, что информация, которую он сейчас слышит, крайне важна для него.
«Мои люди здесь, за оградой».
— Найдите капитана и выясните, следует ли продолжать строительство дороги у реки или стоит дождаться помощи из города. Ступайте, — распорядился офицер, и солдаты бегом направились обратно во двор, пробежав мимо затаившегося в соломе Джастина.
«Если они сейчас поднимут Алекса, он заметит моё отсутствие», — с ужасом промелькнуло в голове у Джастина, когда парень кинулся за пехотным офицером на территорию сектора.
Тот шёл впереди, шагая через канавы и обходя тела замёрзших пленников, насвистывая незатейливую мелодию, от звуков которой Джастин бесился как бык. Калверли свернул к своему корпусу «А» и внезапно почувствовал себя почти что дома, и это его ужаснуло не на шутку: он чувствовал вонь от испражнений, гнилостный запах трупов и кислый смрад застарелой мочи; кошмарное место, где люди питали свои грязные и потные тела гнилым картофелем и мутной водой из старого колодца, место, где не было задумчивой тишины, а лишь битый камень, грохот лесопилки и стоны больных людей. Джастин зашёл в барак и с кривой ухмылкой заметил, что на его месте уже прочно обосновался какой-то человек.
Людей в бараке было мало: некоторые ещё не выдвинулись на работы. Кто-то досыпал последние минуты, пока дневальные не нагрянули с проверкой и не выволокли их за шкирку, другие уже поднимались со своих мест и выдвигались к пункту выдачи орудий труда. Майкла он не увидел среди этих людей, и Дерека поблизости блока «А» также не наблюдалось, поэтому Джастин двинулся дальше, на каменоломню. Путь не был слишком долгим, однако он быстро утомился, снова почувствовав лёгкое недомогание: головокружение и тошнота вынудили его облокотиться о разбитую пушку и перевести дух. Падавший сплошной стеной снег затруднял видимость, ледяной ветер жёг лицо и выжимал из глаз слёзы.
Он уже был в нескольких футах от каменоломни, как вдруг, проморгавшись, отгоняя навязчивые красные пятна перед глазами, заметил нескольких адъютантов, двоих дневальных и офицера, которые о чём-то беседовали, стоя у котельной. Дерек Маррей качал головой и, явно чем-то недовольный, спорил со вторым дневальным, однако, по-видимому, парень был в меньшинстве, потому что тот самый пехотный офицер, который провёл Джастина на территорию лагеря, сказал пару слов и вынудил Маррея замолчать, понурив голову.
Они ещё несколько минут что-то обсуждали, но Дерек так же подавленно молчал, вдруг переведя взгляд на Джастина, который сидел на покрытой снегом опушке, частично спрятавшись за кое-как наваленными брёвнами, и заинтересованно наблюдал за их спором. Дерек несколько минут поддерживал разговор, нехотя и пессимистично оглядывая пехотинца, после чего отдал честь и направился к каменоломням. Джастин понял намёк и тотчас последовал за ним, держась на приличном расстоянии.
— Не верю, что тебе это удалось! — оказавшись за углом котельной, воскликнул Дерек. — Где капитан?
— Он спит, — они могли говорить, не опасаясь, что их подслушают, так как в оглушающем грохоте каменоломни они едва ли слышали друг друга. — Это ненадолго, я слышал, что к нему направляются адъютанты этого пехотинца, с которым ты сейчас разговаривал.
— Значит у тебя мало времени. Письмо?
Джастин достал из-за пояса штанов конверт и протянул Дереку, который сразу же сунул его за пазуху, внимательно оглядевшись, и, не заметив посторонних глаз, сказал:
— Сегодня в шесть я передам его своему другу. Он доставит письмо на станцию. Не знаю, когда его отправят в Луизиану, но в течение трёх недель оно точно прибудет к твоему брату.
— Какие три недели, Дерек?! — в состоянии полного смятения, порождённого одновременно охватившими его чувствами страха и отчаяния, закричал Калверли.
— А что прикажешь делать? — с мрачным видом пробормотал солдат. — Мы не можем действовать сломя голову, иначе велик риск попасться, и тогда меня повесят, а тебе пустят пулю в лоб — шикарный расклад, не правда ли?
— Вся беда, старина, в том, что моя жизнь на войне была раем, по сравнению с тем, что происходит сейчас, — вздохнув, сказал Джастин, потерев больные глаза. — Я не могу ждать.
— Придётся, Джей, — разогнувшись и распрямив плечи, сказал Дерек и вдруг выдал:
— Ты же день и ночь будешь находиться рядом с капитаном, это твой шанс узнать как можно больше информации.
Побледнев и закусив губу, Джастин какое-то время молчал, обдумывая эти слова, и затем хмуро бросил:
— Вероятней всего, что эти три недели я буду валяться с порванной задницей.
Дерек ничего не ответил и сделал неопределённый знак рукой, глядя куда-то ему за спину, после чего быстро отошёл и едва заметно кивнул Джастину, который, оглянувшись, понял, что в нескольких футах от них прохлаждается второй дневальный и уже подозрительно косится в их сторону.
— Чёрт, — Джастин развернулся и побрёл в сторону замка, пытаясь представить себе, как ему попасть в комнату Александра: тем же путём что и прежде — опасно и ненадёжно, второй раз ему может так не повезти — либо заметят, либо разобьётся.
— Джастин Калверли? Что всё это значит?
Джастин споткнулся о заледеневший кусок снега и едва устоял на ногах, резко повернувшись на голос доктора Тиммонза, который, сложив руки на груди, уставился на него изумлёнными, но строгими глазами.
«Я попал».
Глава 10
Something ugly, this way comes
Through my fingers, sliding inside
All these blessings all these burns
I’m godless underneath your cover
Search for pleasure, search for pain
In this world now, I am undying
I unfurl my flag, my nation helpless
(David Usher — Black Black Heart)
— Итак, ты решил сбежать? — тихим голосом спросил Эдгар, с долей той покровительственной интонации, которая свойственна известному в свете, значительному человеку, который знает всё обо всех и привык принимать участие во всём.
Калверли почувствовал, что рука доктора Тиммонза крепко стиснула его локоть, лишая любой попытки освободиться, хотя бежать ему было некуда — северянин затащил его в замок. Они зашли на первый этаж, минуя холл с центральной двухвинтовой лестницей, после чего попали в гостевую комнату, смежную с офицерской столовой. Весь этаж, казалось, пустовал, однако это затишье было весьма обманчивым: Джастин слышал периодические шаги этажом выше и с замиранием ждал, что сейчас в столовую ворвётся разъярённый Эллингтон, готовый порвать его на части за то, что он сбежал, но того и близко не наблюдалось.