Джастин ясно вспомнил ту ночь в баре, то угнетающее, чёрное пятно сомнения, которое зародили в нём слова Джеффа. Они не давали ему покоя. Сейчас, когда вся его уверенность превращалась в руины, путь солдата, предначертанный ему — был закрыт. И он, запутавшись, стоял посреди гудящей площади перед новым, перед тем, что надвигалось, не принимая конкретной формы, не издавая однозначного призыва, не вколачивая в голову никакой определённости, кроме той, что тот мир, с которым Джастин был связан и которым наслаждался, теперь окончательно и бесповоротно погружался в пыль и никогда, никогда не смог бы больше подняться снова. Джастин начал чувствовать настоящий страх. Он был не готов.
Безусловно, такие мелочные глупости нисколько не волновали горячих молодых джентльменов, желающих отправиться воевать, чтобы непременно вернуться героями-победителями. Эти мнящие себя взрослыми мальчишки были полностью уверены в том, что один южанин стоит пятнадцати «чёртовых янки» и что они, конечно, управятся с врагами в считанные месяцы, а после победы, разъезжая верхом на своих породистых жеребцах, будут радостно салютовать дамам и улыбаться направо и налево, выбирая себе лучших девушек. Они ведь и не думали никогда, что значит война на самом деле. Как и не думал до недавних пор сам Джастин. Эта мысль словно взорвалась на небосклоне сознания.
Трое друзей стояли за ограждением, поодаль от орущей толпы. Джастин, который был выше своих спутников на целую голову, с интересом озирался по сторонам, выглядывая в людской массе место и оценивая количество человек, съехавшихся сегодня на городскую площадь из всех округов. Впервые за долгое время Джастин Калверли видел столько народу в их небольшом городке. Стив заявил, что попробует пробиться к регистрационным палаткам и исчез в толпе.
— Я так и не сказал отцу, что отправляюсь в Вирджинию, — скривив рот в горькой улыбке, сказал Джастину стоящий справа от него Кристофер. — Генерал Пьер Борегар и Роберт Эдвард Ли создают там кавалерийский отряд, и я собираюсь записаться в кавалерию под их командованием. Ты ведь тоже собирался туда, Джей?
— Разумеется, — тот кивнул, крутя головой в разные стороны, не в состоянии сосредоточиться из-за всей окружающей их суматохи. — Но стоило мне только заикнуться об этом, как у матери случился припадок, а отец поклялся, что отправит меня в Англию на первом же корабле. Кстати, Женевьев с ним полностью согласна и уже обратилась к родителям с просьбой принять нас в их загородной резиденции в Кенте, где она и собирается устроить церемонию, — при последних словах Джастина пробрала нервная дрожь. — Эту дамочку ничто не остановит: пока на её пальце не будет сверкать обручальное кольцо, она меня в могилу сведёт своими упрёками и истериками.
«Ещё год назад я бы и не подумал, что у меня будет невеста, а отец станет банкротом. Ещё полгода назад я бы вскочил на первый же корабль и уплыл в Европу, подальше от всего этого. Подальше от войны. Но не теперь».
— Я даже не удивлён, старик. Разве что полностью глухой и слабоумный человек в Конфедерации не слышал, что наступление янки начнётся именно на те штаты. Их цель — это Вирджиния и Джорджия, поэтому там уже через неделю будет жарко, как в аду! Предков понять можно, а твоей благоверной уж замуж невтерпёж, так что в их протесте нет ничего удивительного. Но лично я спрашивать никого вообще не собираюсь, — на лице Кристофера сверкнули озорные серые глаза, и он самодовольно ухмыльнулся, всем своим видом выражая дикое желание попасть в эпицентр войны.
Его безрассудная решимость глухой тенью нависла над Джастином, и того передёрнуло, когда он подумал о том, с какой остервенелой силой война создавала себе свой ландшафт для боёв — так она создавала себе и своё войско, угнетая разумы мужчин, играя на их инстинктах. Джастин скривился, совершенно не разделяя энтузиазма друга. Калверли не был отъявленным пацифистом, но в отличие от своих многочисленных друзей не находил в войне ничего забавного, и этим он был обязан брату.
Война в его представлении, как великан, шагала по земле, и не было ничего, что могло бы спрятаться от неё; она безумными ударами вгоняла бойцов в тёмную землю, ставила материю против духа. И Джастин знал, что он пасует, его сила меркнет, дух слабеет, гонимый страхом и сомнениями. Благодаря своей скорой свадьбе с мисс Донохью, Джастин был на хорошем счету не только у себя на родине, но и в самой Англии, куда мог с будущей женой уплыть на следующий же день. Но бегство из Конфедерации означало слабость, непозволительную для джентльмена трусость. Как он мечтал вернуть время хотя бы на несколько месяцев назад, а ещё лучше вернуться в ту ночь, когда Джефф показал ему другую сторону монеты. После того разговора Джастин плохо спал, штудировал военное дело, интересовался промышленностью, всячески отрезвлял свой ум от всеобщей напасти и понял в конце концов, что война, которую они собирались вести, сама вела их.
Время предательски застыло над пыльной площадью Шестой авеню.
— Так что? — пихнул его в бок Гейт. — Ты со мной, старик, или будешь скакать на цыпочках перед своей альбионкой? Большой фронт — единственное место, где мы сможем проявить себя.
Калверли неуверенно кивнул — терять ему нечего. После войны Джастин уж наверняка найдёт способ остаться в Техасе, так как получит орден защитника родины и станет героем, ветераном гражданской войны, которому никто не посмеет указывать, что делать. Теперь он был обязан стать защитником родного края, но не ради славы, как он хотел еще несколько месяцев назад, а ради собственной воли, которой его хотят лишить. Другого пути у него не было. Он хотел порвать все гордые связи. Прошлая его жизнь уже осыпалась и ломалась под гнётом неминуемой опасности. Страх овладевал им, Джастин чувствовал себя потерянным, стоя среди десятков сотен людей, он искал на ощупь в пустом пространстве какую-либо опору.
Во всем графстве никто лучше не сидит в седле, чем Джастин, и он всегда знал это и умел достойно пользоваться своими навыками, поэтому записаться в кавалерию было единственным правильным решением; едва ли он смог бы проявить себя в любом другом полку так же блистательно, а служить под началом главнокомандующего Роберта Ли — местной легенды — настоящая гордость, достойная новобранца. Откинуть все свои сомнения у него так и не вышло, но Джастин постарался улыбнуться другу и, развернувшись на каблуках, уверенно направился, пробираясь сквозь толпу, к своему второму спутнику — Стиву Карлсону, который уже занял им место в очереди к палатке вербовщиков.
***
Кавалерийский Эскадрон Вирджинии был создан месяц назад — в апреле, в день, когда Вирджиния откололась от Союза Штатов и официально вступила в состав Конфедерации; сразу же начался призыв волонтёров. Новая войсковая часть ещё не получила никакого названия, но число новобранцев, зачисленных в Эскадрон Вирджинии, превышало количество солдат во всех других Южно-Атлантических штатах вместе взятых.
Уже ни у кого из почтительных, многоуважаемых аристократов Техаса, ранее утверждавших, что война с янки никогда не начнётся, не оставалось никаких сомнений в своей ошибке. Война всё же началась, и тысячи мужчин начали проходить строевую подготовку и упражняться в стрельбе. Задолго до начала конфликта в южных штатах организовывались конные милицейские отряды, объединявшие юношей с двенадцати до семнадцати лет, поэтому южная молодёжь, привыкшая с детства к подобному виду службы, таким образом получала навыки кавалерийской езды, владения холодным и огнестрельным оружием намного раньше, чем люди старшего возраста. Джастин никогда не был в подобных отрядах, но врождённое остроумие и сверхбыстрая обучаемость давали ему безоговорочное превосходство над сверстниками в любом виде учёбы как в школьные годы, так и во время войны. Калверли не составило никакого труда овладеть всеми необходимыми видами оружия, да и вообще военная подготовка давалась ему чертовски хорошо, что вызывало зависть сверстников и недоумение со стороны командующих.
К концу третьего дня подготовки у Джастина уже не оставалось никаких сомнений в правильности своего решения отправиться именно в Вирджинию. Пусть далеко — главное, что он сможет наконец-то обрести желанную свободу, убежать из-под гнёта родительской опеки и своих обязательств хотя бы на время, а уж когда он вернётся, то со злорадством взглянёт на отца, который впервые за всё время будет им гордиться. Его жизнь грузом лежала за спиной, как беспорядочный, запутанный сон.