— Этот шум меня доконает… — простонал Эллингтон, и Джастин изумлённо на него уставился, понимая, что тот на самом деле ничего не видел, и странные витки несуществующей паутины были лишь плодом его собственного расшалившегося подсознания.
Настолько реальные кошмары вскоре грозили тихим помешательством, и Джастин боялся, как бы не сойти с ума за компанию с капитаном-янки, который тёмными зимними ночами иногда признавался, что в те моменты, когда он не работает, и они с Джастином не предаются утехам, им всё больше овладевает отчаяние ночной темноты. Оно приходит с наступлением ледяной ночи и исчезает вместе с нею утром, когда дела вновь наваливаются на него. Было нечто такое, что, по его разумению, только он один и видел; к такому выводу пришёл Джастин, слыша от Эллингтона в редкие моменты, когда тот терял над собой контроль, отдельные бессвязные речи, которые, обретая вновь равновесие, он горячо отрицал.
Джастину захотелось засмеяться, но он до боли закусил губу, чтобы не выпустить из себя истерику. В сознание брызнул вязкий суеверный страх, и словно бритвой, особенно болезненно в этот раз, полоснуло по сердцу чувство, присущее любому душевнобольному человеку — уверенность в собственной нормальности. Он уже давно заметил за собой особенность, связанную с точным восприятием всего, что происходило с Алексом, словно бы импульсы расстроенного помутившегося рассудка плотно въедались в его собственное тело, объединяя их на уровне этого безумия.
Он не слышал никаких посторонних звуков, кроме треска угольков в камине, тихого завывания ветра в каминных трубах; за окном беснуется природа, снег с дождём скреблись в окно, северный ветер гнёт деревья к земле, а вместе с ними, казалось, падает в бездну сознание мужчины, стоящего напротив. Руки предательски задрожали, но на лице не дрогнул ни один мускул, когда капитан в упор посмотрел на него.
— А ты что думал? — спросил Джастин, чувствуя резкую нехватку воздуха, от чего он начинает тяжело дышать и впадать в панику, понимая всю абсурдность сегодняшнего вечера. — Что, заперев меня в четырёх стенах своего замка, ты отрезал меня от мира? Думал, что я не узнаю о сражении под Хагерстауном?
«Мы разгромили «серых». Штат наш, — довольно сказал низкорослый солдат, с перебинтованным лбом, хлебая суп и размахивая рукой с зажатым куском чёрного хлеба. — Ты слышал, Ли попытался остановить наш полк и провёл контрнаступление, но потерпел неудачу, старый кретин! Куда ему до Эллингтона? В сражении у Ракерсвиля его атаки были отбиты, а он сам получил тяжёлое ранение и временно выбыл из строя. Мистер Эллингтон просто ликовал, когда узнал об этом».
«Ерунда. Конфедераты ещё вернутся в Мэриленд, в этом нет сомнения, — настаивал второй рядовой, сидящий за тем же столом, деловито поправляя свои очки. — Мы понесли большие потери и не сможем удерживать штат. К апрелю они нас вытеснят, и капитан Эллингтон это знает. Мы не сможем пройти к Ричмонду».
«У них пали десятки тысяч! — не унимался первый солдат. — Вирджинскому Эскадрону конец, так кто же тогда будет удерживать их столицу? Нет, друг мой, орехи остались без своей скорлупы — они обречены. В то время как папочка-Эллингтон жжёт Луизиану, младший — уничтожит столицу конфедератов, в этом нет сомнений».
Калверли выскочил из столовой, не видя стен и людей, быстрым шагом направляясь к Тиммонзу, который подтвердил слова разговорчивых солдат, вернувшихся с фронта, сказав, что его Эскадрон почти полностью уничтожен силам противника.
Это сражение произошло 24 января, четыре дня назад, и все северные газеты пестрили яркими заголовками, радостно извещающими народ о победе Союза над Кампанией его родного Эскадрона. Джастин только краем глаза видел эту газету на столе у капитана, пока тот не вернулся в гарнизон, и тогда пришлось быстро сделать вид, что он ничего не вынюхивал в кабинете, однако Эллингтон, даже будучи не в себе, всё же вынудил Джастина признаться, почему тот крутился у его стола.
Александр был хорош, и Роберт Ли, как и многие генералы с начала войны поняли, что, даже не считая покровительства отца-генерала, Александр Эллингтон является феноменально талантливым командиром, которому нет равных. Он умел сочинять грамотные диспозиции, с лёгкостью умел их реализовывать; так, меньше полугода назад, он погрузил свою двадцатитысячную армию на суда и доставил её по морю в Норфилд, на востоке Вирджинского полуострова. Из этого города, который северяне держали в своих руках, вела прямая дорога на Ричмонд — заветную цель федералов. Джастин прекрасно помнил, как плевался ядом генерал Ли, хватаясь за грудь, сжимаемую сердечными спазмами, когда ещё не известный новоявленному лейтенанту Джастину Калверли капитан Эллингтон занял Норфилд, перекрыв им все дороги.
— И что теперь? Мы проиграли? — Джастин не чувствовал ног и припал спиной к холодной кладке, чувствуя, как к больному сердцу прикасаются ледяные каменные стены. — Это конец войне?
— Боюсь, что ещё нет, Джей, — покачал головой Эдгар, быстро капая в стакан с водой мутные капли жёлтого цвета и протягивая жидкость задыхающемуся юноше. — С этого момента правительство Конфедерации считает положение безнадёжным и готовится к эвакуации столицы. Все войска направляются к Атланте — она последняя ваша опора в этой войне.
— Господи… — Калверли одним глотком осушил стакан, совершенно не почувствовав резкий горьковатый вкус полыни и кислую камфарную примесь. — Это правда, что Луизиана всё ещё продолжает бои?
Он поднял глаза на доктора, ожидая услышать хотя бы одну приятную новость за сегодняшний день, рассчитывая на то, что у его брата ещё есть шанс выжить. Он надеялся, что Джефф получил письмо, что передал бесценную информацию в Эскадрон, но отчего-то Роберт Ли до сих пор не предпринимал попыток захватить столицу. Джастин малодушно не мог признаться себе, что это могло означать.
— Нет. Армия генерала Алана Эллингтона уже заняла Батон-Руж. Джастин, мне очень жаль, но они двинулись в Техас, к Хьюстону. Луизиана полностью разгромлена… Джастин?
Джастин задохнулся от тихой злости и страха: наверное, так чувствует себя мелкое животное при приближении змеи, которая угрожающе шипит, обнажая ядовитые зубы:
— Я даже знаю, какая сволочь тебе сказала это. И я его прибью, — зло отчеканил Александр.
— Эдгар не при чём, — большая куча раскалённых углей в сводчатом камине рдела и дышала палящим жаром, но Калверли обдало пронизывающим холодом от взгляда, который кинул на него капитан.
Приблизившись к окну, Алекс притронулся кончиками пальцев к стеклу, очерчивая и точно повторяя ледяной узор, застывший на той стороне окна. И подобно этому узору, как будто произвольно выведенному его рукой на стекле, а на самом деле возникшему в соответствии со строгими физическими законами, чувства Джастина становились такими же холодными, такими же блеклыми. Всем своим существом он отдавался этим ощущениям, мелко нервно дрожа, и то, что казалось собственным «я», начало сжиматься, сгущаясь до точки, покидающей тело, границы которого определены только реакциями нервных окончаний.
— Я хочу увидеть газету, — выдавил он, наконец, когда зелёная пропасть отвернула от него свой взор. — Покажи мне её, сейчас же!
— Попридержи язык, — не поворачиваясь, сказал Эллингтон. — Ты ничего не можешь требовать от меня, или ты забыл, что всё ещё находишься в плену? Смотри, как бы мое хорошее отношение к тебе не переросло в хорошее желание врезать по твоей челюсти.
— Я выплюну зубы тебе под ноги, хоть измельчи их в порошок! Я хочу увидеть газету! Я должен знать, что происходит с Конфедерацией!