Было в нём кое-что весьма отталкивающее. Его лучший друг был одним из тех мужчин, которые предпочитают для прогулок ухабистую землю гор монотонным тропинкам равнины. Он был весьма эксцентричен, заносчив, но надёжен; умён, но ленив. Крис не любит англичанок, просто не переносит их скуки и пресности.
«Они хотят или денег, или замуж. Вот француженки — совсем другое дело! Хотя, знаешь, по существу все они одинаковы», — обычно говорил он.
— Тоже мне, — беззлобно хмыкнул Гейт, — от кого слышу-то? Это не от того ли паренька, которого больше привлекает подозрительная сыпь и засаленные волосы проституток, чем свеженькая девственница в шёлковом белье?
— Еще одно слово — и я дам тебе по зубам, — огрызнулся Джастин, слегка ущемлённый словами друга. — Ты, между прочим, о моей невесте говоришь.
— Хочешь — хорошо, не хочешь — не надо, а время терять глупо, — пожал плечами Кристофер, скривив губы. — Пока ты возишься с такой стервой, может быть, десять других красавиц сидят где-нибудь на террасе и умирают, чтоб их кто-нибудь отодрал. Уверяю тебя! Они только об этом и мечтают. Над ними не надо много работать — им самим до смерти хочется… Никогда не знаешь, что эти богатые девки придумают. Ты волен выбирать, раз уж не хочешь её.
Иногда ему казалось, что Крис просто презирает женщин. Джастин слушал друга с долей отвращения и понимания. Он сам уже задумывался, всё ли с ним в порядке, но, перебирая в уме все известные доводы, пришёл к выводу, что вполне здоров и наверняка на эти его «предпочтения» влияет алкоголь, употребляемый им в немалом количестве. Если уж на то пошло, то Джастин сильно сомневался, что его своенравная невеста, распутно виляющая бёдрами не хуже шлюх из бара «У Перси» — часто посещаемого им заведения, — всё ещё девица. Однако он не спешил делиться своими подозрениями ни со Стивом, которого знал с малых лет, ни тем более с Кристофером, чей норов порой приводил Джастина в тихое бешенство, а высказывания доводили до нервного срыва.
— Чёрт возьми, старик, ты просто неподражаем! — расхохотался Крис, расслабленно облокотившись на плечо Джастина, словно бы от смеха его не держали ноги. — При всех твоих заморочках, ты всё же остаёшься ранимым и хрупким птенчиком… Это до омерзения мило!
— Сейчас птичка выклюет тебе глаза, — прошипел Джастин уже порядком раздосадованный подколками Кристофера, неординарность которого часто переходила границы приличия.
— Ладно, рыцарь благородный ты мой… — сдался Гейт, посылая воздушный поцелуй матери. — И всё равно это странно. Я тебя не понимаю. Что на тебя нашло, а?
— Я откуда знаю? — небрежно повёл плечами Калверли. — Видимо, я был просто трезв.
Снова засмеявшись, на этот раз уже вдвоём, они в последний раз помахали своим друзьям и родным, а в следующую секунду, поезд тронулся с места.
***
Долгие дни пути в поезде казались Джастину невероятно скучными и однообразными вплоть до того момента, пока в голову не ударил алкоголь — первоклассный бурбон восьмилетней выдержки, удачно прихваченный в дорогу неугомонным Кристофером. На третий день пути, Джастин сорвался и выпил снова — хотя пообещал матери, да и себе также, не злоупотреблять в армии. Так или иначе бросить никак не получалось, хотя он понимал, что нарушает данное обещание, однако ничего не мог с собой поделать — хотелось забыться, пока они не прибудут на место. Впрочем, ему нравилось пить и чувствовать, как алкоголь приятно расслабляет молодое тело, а Джастин, не привыкший отказывать себе в удовольствиях, несомненно, пользовался этим, начхав на обещание; в принципе, это уже вошло у него в привычку — одну из большинства самых плохих.
Штат встретил новоприбывших ярким палящим солнцем и лёгким тёплым ветром, который давал хоть немного прохлады в жаркий день 26 мая.
— Ну, сегодня отметим прибытие? — на губах Кристофера сияла мечтательная улыбка, походка была нетвёрдой, поэтому, стоило друзьям ступить на землю, как Джастину пришлось поддерживать Криса, чтобы тот держал шаг и шёл ровно, как положено новобранцу.
— Ага, только для начала надо бы найти нашу часть… — задумчиво присвистнул Джастин, кивнув в сторону поезда, с которого нескончаемым потоком спускались солдаты. — Мне кажется, что мы попали…
Одни отряды отборных войск выглядели пёстро и весело в светло-бежевом и зелёном — это были те самые конные отряды милиции; все они казались ровесниками Джастина и Кристофера — богатенькие детки своих родителей, аристократов. Другая небольшая часть отрядов была в домотканой одежде и потрёпанных мундирах тёмно-зелёного цвета — это были средне зажиточные люди; Джастин предположил, что, скорее всего, мелкие плантаторы. Третьи шли вообще без формы, в суконных сюртуках и тонких полотняных рубашках — конечно же, это были обычные граждане, не имеющие денег на новые мундиры и высокие сапоги. Всё, что объединяло этих людей, так это их необученность и недовооружённость. Зато все они, как один, возбуждённо, весело кричали и шумели, словно направляясь в бар. Вид этих вояк повергал то ли в смех, то ли в дикий ужас — мужчин и мальчишек было множество, и за десять минут после прибытия поезда станция полностью была переполнена людьми.
— Смотри, Джей Ти, вон те, — сказал Крис, показывая другу на группу молодых людей возрастом чуть старше них; он всегда мог похвастаться своим цепким взглядом, которым частенько оценивал как девушек, так и юношей, утверждая, что получает от этого чисто эстетическое наслаждение. — Эти сто процентов из Оклахомы. Посмотри на них!
Джастин внимательно изучил парней в жёлто-бежевых мундирах с саблями за поясом и усмехнулся тому, насколько они были изнежены и утончены — скорее всего, первый раз в руках оружие держат, а такой аристократической бледностью может похвастаться не каждая девушка в их графстве.
— Знаешь, надеюсь, меня не отправят с ними в один отряд. Да не дай бог даже в один полк попасть с такими неженками! И себя угробят, и остальных за собой потянут.
Кристофер громко рассмеялся и ободряюще хлопнул друга по плечу:
— Может, Стиву во Флориде повезёт больше.
Джастин мысленно перенёсся в Солнечный штат, представив себе, как Стив, такой же растерянный, как и они сейчас, ждёт распределения. В этот момент он увидел, как к станции движется колонна военных. Весь шум резко умолк, словно по чьему-то негласному приказу, и десятки сотен пар внимательных глаз уставились на военачальников.
Это были блестящие мужчины в великолепных парадных мундирах, в кепи со штампованной круглой кокардой Конфедерации, в шляпах с пышным плюмажем, в высоких сапогах-ботфортах, со звоном начищенных шпор, во весь опор летящие на своих скакунах к станции.
— Осталось найти нашего главнокомандующего, — многозначительно изрёк Кристофер. — Думаешь, он выпьет с нами сегодня вечерком за встречу, а?
***
Кавалерийский Эскадрон был настолько велик, что Джастин, попав на территорию части, просто остолбенел от изумления. Огромные полигоны проглядывались за ровными рядами казарм, уходящих на много миль вперёд. Расположение казарм представляло собой запутанную систему улиц, словно нескончаемый лабиринт, где человек с непривычки может заблудиться в два счёта. Он был просто поражён настолько сложной и запутанной системой, которая не давала врагу ни одного шанса проникнуть на территорию Эскадрона, а тем более выбраться из неё.
Набрав полную грудь воздуха, Джастин поправил дорожную сумку на плече и подошёл к ребятам, весело общающимся между собой, спросив:
— Привет, парни, не скажете, как попасть в третью часть?
Пятеро молодых людей сразу переключили своё внимание на Джастина и Криса, с интересом рассматривая новоприбывших. Заговорил, как понял Джастин, самый старший парень, лет двадцати на вид. Звали дружелюбного солдата Норман Ллойд, и, с его слов, тот был в третьей части уже больше месяца, сразу после апрельского обстрела форта Самтер. Он был местным, точнее, приехал в Эскадрон налегке из пригорода Ричмонда, расстояние от которого до военной части можно было преодолеть за два дня, а то и меньше.
Новый знакомый привёл их в нужную часть и даже показал казармы, разъяснив, что первое время в Эскадроне лучше ориентироваться по картам. И действительно, найти что-либо на такой обширной территории быстрее, чем за тридцать минут, без помощи просто нереально, а за опоздание на строевую можно получить суточный караул.
Этот Эскадрон хоть и был самым мощным на всём Юге, но не имел своего названия. Все офицеры предлагали свои мысли и идеи, но никто не хотел никому уступать. Подобные споры разгорелись и по вопросу о цвете формы и обмундирования, и пока что никто не мог прийти к единогласному решению, поэтому цвет формы на время выбрали серый — в знак равенства и нейтралитета. Громкие названия, как: «Несущие смерть», «Беспощадный ураган» и прочие — были смехотворны, так как кавалерию предполагалось вооружить пистолетами, саблями и охотничьими ножами, а вовсе не винтовками, которые были у продвинутых янки и действительно представляли собой опасность.