Несмотря на горячие дискуссии и неразбериху, Джастину в армии нравилось с каждым днём всё больше и больше. Он впервые за свои недолгие семнадцать лет ощутил себя в центре внимания, нужным и уважаемым, в своей среде. Здесь, среди самых обычных парней из самых простых семей, он чувствовал себя на спущенном поводке, давая волю своей истинной стороне, которую приходилось скрывать перед строгими родителями и сплетниками-соседями.
Пока ежедневные поезда привозили свежие партии новобранцев, Джастин играл в покер с новыми друзьями, чаще всего на мелкие сбережения, которые были у солдат. Конечно же, он выигрывал почти каждую партию, ведь, зависая в барах каждый вечер с пятнадцати лет, можно многому наловчиться. Джастин умел прекрасно блефовать, знал, что главное в этой игре — держать лицо, не выдать себя ни взглядом, ни жестом, и он мог это делать. Хуже обстояли дела с выпивкой: достать её можно было только в городе на винном заводе, до которого было шесть часов езды по бездорожью, или получить свою порцию в баре. Пить разрешалось только в среду и субботу, после восьми часов вечера. Поговаривали, что у офицерского состава в штабе есть целые бары со спиртным, но никто из солдат не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию. Поэтому Джастин довольствовался только сигаретами — надо сказать, отменными: южане не скупились для своей армии, а табачных плантаций на их родине было предостаточно, поэтому грузовые поезда приезжали почти каждую неделю на эскадронную станцию, ящиками разгружая военные припасы и сигареты.
На плацу всё было в два раза проще, чем во время подготовки волонтёров к службе в регулярной армии: рекруты собирались каждые три дня, принося с собой всё оружие, которое им выдавали, — от охотничьих ружей и дуэльных пистолетов до ножей Боуи и сабель. В основном всё сводилось к нескольким часам строевой подготовки и езде на лошадях с устрашающим оружием в руках и обязательными угрозами в адрес «чёртовых янки». Затем все, включая младших офицеров и рядовых, заваливались в бар Эскадрона, если это выпадало на среду или субботу, где за стаканом виски «южные герои» окончательно «разбивали» северян, захватывали Вашингтон и сажали мистера Линкольна в железную клетку.
После того как роты сводились в полки и их командиры избирали полковое начальство — штаб-офицеров и командира полка, — начиналась муштра и насаждение армейской дисциплины, однако за двадцать дней своего пребывания в армии Джастин только и делал, что бездельничал, пил, играл и веселился, как и многие остальные аристократы, находившиеся в Эскадроне.
Этот день не должен был отличаться от других: обычная партия в покер, уже далеко не первая за этот вечер, обычные сальные шуточки в адрес друг друга, к пошлости которых Джастин успел привыкнуть, но ровно в девять вечера на полигоне состоялось внештатное собрание всех двенадцати частей, и покой Эскадрона был нарушен. Чаще всего с солдатами напрямую общались четверо: адъютанты, сменяющие друг друга на посту, лейтенант или сержант. На этот раз на полигоне были все двадцать четыре офицера: три полковника, восемь сержантов, четыре капрала, три капитана и шесть майоров — командующие всех частей были собраны в один вечер, в одном месте, а это означало только одно…
— Что тут, мать их, случилось? — пробубнил недовольный Норман, который только что продул Кристоферу свой дневной чай с лимоном, как и все деньги до этого, и теперь мечтал отыграться.
— Чёрт их знает… — тихо ответил Джастин, подходя ближе к первым рядам.
Как только солдаты затихли, вперед вышел невысокий статный офицер — генерал.
Высокий воротник мундира был идеально выглажен и оплетён жёлтой тесьмой, которой форма была расшита спереди и сзади. Все двенадцать маленьких пуговичек были застёгнуты, на обшлагах красовалась тесьма и две небольшие застёжки. Фетровая шляпа харди чёрного цвета была украшена перьями. На шляпах все офицеры носили знаки кавалериста, вышитые золотом по чёрному вельвету. У Джастина и других рядовых имелись латунные копии этих знаков: две скрещённые сабли остриями вверх. На таких шляпах были шнуры по цвету рода войск, а перья только у генералов и капитанов — с одной стороны и латунная кокарда, пришпиленная у всадников справа.
Джастин внимательно осмотрел генерала с ног до головы — перед ним стоял сам Роберт Эдвард Ли собственной персоной, и судя по всему это понял не только Джастин: Эскадрон загалдел, приветствуя своего командира, о котором все слышали и почитали, словно живую легенду, сошедшую со страниц газет, но большинство в глаза не видели.
— Джентльмены, — генерал поднял руку, призывая к вниманию, — у меня плохие новости. Сегодня в семь часов вечера наши разведчики доложили, что янки движутся на северо-восток от Ричмонда. Нам совершенно непонятно, почему они резко изменили направление к востоку, хотя еще два дня назад их координаты неизменно вели к городу. Мы предполагаем, что янки стало известно о нашей засаде под Ричмондом и они умышленно сменили курс на Атланту. Завтра в четыре часа двадцать минут утра полковник Дэллос собирает отряд для перехвата противника у границы штата. Наша задача — не дать им добраться до Атланты. Так как основные силы сосредоточены в Вирджинии, нам понадобится более тысячи человек, чтобы удержать второй город.
Послышались выкрики и весёлый свист солдат, наконец-то дождавшихся настоящего задания, и гордое: «Мы их порвём, сэр!»
— Третий, четвёртый и пятый полк, — через какое-то время сказал офицер. — Завтра утром на боевое построение.
Сотни солдат дружно затянули низкими прокуренными голосами всеми любимую «Дикси»³, перекрикиваясь и веселясь. Джастин, Норман и Крис возликовали, дружно хлопнув друг друга по ладоням.
— На этот раз драка будет заправская, парни. Драка что надо! — крикнул долговязый Норман таким тоном, словно собирался этим сражением собственноручно положить на лопатки всех янки, которые попадутся ему на глаза.
— Ну, я не думаю, что они будут драться как черти, когда дойдёт до дела, — ухмыляясь, ответил Кристофер. — Начнут улепётывать так, будто за спиной у них настоящее пекло.
Джастин слушал друзей с улыбкой, чувствуя, как закипает в нём сила, желание проверить себя; как художнику необходима краска для творения — так и ему необходимо было увидеть кровь и опасность, чтобы полностью довершить свою картину, застывшую в голове с начала войны. Но что-то неумолимо заставляло его душевную безмятежность зашататься и пустить глубокие корни сомнения: он с давних пор страшился несправедливости своих суждений, но убеждал себя, что, кого ни возьми, все в душе тревожатся и трусят. Оглянувшись на своих однополчан, которые исправно улюлюкали и ликовали, поливая северян грязью и отсылая невидимым врагам неприличные жесты, он мысленно сказал себе, что не создан быть воином, и всерьёз подумал над различием между собой и теми людьми, которые, как злые духи, жаждущие мщения, прыгали вокруг него. Кристофер довольно зубоскалил, а Норман распевал с остальными «Дикси». Джастина постепенно захлёстывала неуверенность.
Завтра третий полк отправляется на своё первое задание, и они наконец-то попадут на настоящее поле битвы. Завтра они покажут этим янки, на что способен Юг.
2. Мексиканская война — Американо-мексиканская война между США и Мексикой за северные мексиканские штаты, в которой американцы выступали в качестве агрессоров (1846–1848 гг);
3. Dixie’s Land — «Страна Дикси»; как ни странно, любимая песня южан «Страна Дикси» была создана на Севере: композитор Дэниел Декатур Эммет написал её в 1859 году для музыкального театра в Нью-Йорке. «Дикси» стала неофициальным гимном Юга и Конфедерации.
Глава 2