— Может быть, тебя и разжаловали до рядового, но ты, кентавр, был и остаёшься старшим лейтенантом, так что чего мелочиться? Ступай, принимай молодёжь и вбей им в их скудные зачатки мозга, как надо воевать.
— Я не имею права их тренировать. Гейт меня разорвёт на части, если узнает, что я вмешиваюсь, — простонал Джастин, поднимаясь со скамьи и откидывая назад спутанные после сна волосы, протирая кулаком слипшиеся глаза и видя, как Джим снова кривит губы, весело произнеся:
— Это его распоряжение. Всё равно ты нихрена не делаешь, только спишь всё время.
Джастин никак не мог выспаться, он страдал хронической мигренью, недавно пережитая лёгочная болезнь, которая свалила его с ног в Вайдеронге, сейчас возвращалась редким сухим кашлем, а глаза воспалённо смотрели на весёлых молодых солдат, когда он начал гонять их по вырубленному в лесу плацу. Не особо охотно вспоминая былые времена, когда ему присвоили звание офицера, пока с ним были — прежний Крис, старина Стив, некогда хороший друг Норман; от этих воспоминаний его тошнило: уже ничто и никогда не вернёт его в то время.
Регулярные вооружённые силы были слишком немногочисленны. Почти всю тяжесть войны несли на себе иррегулярные формирования — такие, как этот: артиллеристы и отряд спешенной кавалерии, полковником которой был злорадный Кристофер Гейт; они не могли защитить Атланту или выгнать войска противника из оккупированного Ричмонда, но лесные границы они охраняли крайне тщательно, не давая северным войскам пробиться к Диксиленду¹⁷.
Эти батальоны лёгкой пехоты, спешенной кавалерии, разбитые остатки которой подходили к их лагерю, и артиллерийские батареи, составлявшие иррегулярные вооружённые силы, хоть и являлись профессиональной армией, всё же были что пуля, рядом с пушечным ядром многотысячной армии Севера. И Калверли подсознательно ожидал какую-то западню, паническая уверенность в опасности их хрупкого положения выводила его из себя. Он не желал заострять своё внимание на оборонительной стратегии, так как она никогда не являлась его коньком, ведь в своей обороне он допустил огромную брешь и теперь целыми днями только и делал, что скрывался от Гейта, который явно жаждал встречи с ним, но в его палатку больше не заходил. Джастин спал в обнимку с мушкетом, рискуя пристрелить назойливого мальчугана Бенджамина, который, видимо, решил завязать с новоприбывшим тесную дружбу, но его частые визиты в палатку серьёзно раздражали Калверли.
— Нет, я не голоден, — грубо отрезал Джастин, скорее от неожиданности, чем со злости, когда Бен пихнул его в плечо. — Но спасибо.
— Когда ты ел последний раз? — не унимался парнишка, участливо заглядывая в безучастные глаза, при этом продолжая ковырять рыбину, вынимая мелкие косточки и складывая их в маленький тряпичный мешочек. — Вчера или позавчера?
— Недавно, — уклончиво ответил Джастин, внимательно наблюдая за манипуляциями солдата и искренне недоумевая. — Что ты делаешь?
— Это на удачу, — деловито сказал парень, сложив ещё несколько косточек в мешочек и завязав его. — Что-то вроде амулета. Я складываю сюда мелкие камушки, на которых лежали наши погибшие ребята, землю, в которую их положили, и теперь вот — речную рыбу, которую мы ели все вместе. Сейчас они все мертвы, но это дань их памяти. К концу войны он будет полон. Это своеобразный амулет.
— Ты шутишь что ли? — Джастин почему-то не удивился причудам мальчугана, наверное, потому что ему было глубоко наплевать: он просто больше не верил в святыни и тем более в удачу. — Это же всего лишь рыбьи кости, Бен. Что с них проку? Лучше бы порохом запасался, нужнее будет.
— Ты ничего не понимаешь! — обиженно засопел тот, резко пряча мешочек за пазуху; по его надутым губам Калверли понял, что суеверный мальчишка совершенно серьёзен и ко всему же раздосадован Джастиновым непониманием.
— Угомонись, я просто спросил, — устало вздохнул Джастин и отвернулся от фыркающего солдата: ему уже осточертело спорить с кем бы то ни было.
Ему хватало своего доставучего внутреннего голоса.
— Нет, ну с тобой явно что-то не так! Что ты такой угрюмый, Джей Ти?
От этого прозвища Джастина передёрнуло, и он почувствовал, как кровь отошла от лица. Напрасно он представился землякам полным именем.
— Во-о-от! Глянь-ка, Джим! — крикнул лейтенанту солдат, активно махая руками, призывая того подойти. — Посмотри, как он побледнел! Ещё есть отказывается…
— Бен, отвали от человека! — гаркнул Джим, присаживаясь рядом с негодующим от злости Бенджамином. — Не хочет, так не суйся, кто тебя просит?
— Эта рыба хоть и речная, но просто великолепна! — не унимался тот, демонстративно отправив кусок рыбы в рот. — Булл Ран кишит всякой живностью, её во время приливов просто прибивает к берегу. Собирай — не хочу. Даже сети не расставляли.
— Рыба лучше, чем кости, — хмуро отозвался Джим, сосредоточенно выковыривая кончиком ножа грязь из-под ногтей.
— Вы это о чём? — не понял Джастин, озадаченно посмотрев на солдат.
— Наши парни то и дело подбирают мертвечину, — бесчувственным будничным тоном отозвался Джим, не отрываясь от своего занятия. — Оленей, вепрей, раздувшихся лошадей. И людей тоже. Их приносит течение время от времени. Валяются среди рыбины.
— Слишком много мёртвых в последнее время, — устало вздохнул Бен. — Уже с полсотни закопали вместе с нашими солдатами. Вчера ещё пятерых нашли — двое янки и трое наших.
— Откуда идёт течение? — живо поинтересовался Джастин, поудобнее усаживаясь на траве. — С запада?
— Так точно, — подтвердил его догадку Джим, вытирая острие ножа об рукав рубахи. — С запада, иногда с юго-запада, если солёное озеро наполняется после дождей, то тогда ещё можно встретить трупы на берегу Бойбишул — она впадает в Булл Ран с юга. Знаешь, может, бывшая железнодорожная станция Манассас? — Джастин коротко кивнул. — Вот там солёнка и примыкающая к ней Бойбишул. В неё скинули все трупы после резни месяц назад, ну, а течение пригнало их сюда.
— Почему бывшая? Что там произошло? — Калверли едва не лишился голоса, услышав о новой битве на злополучной станции.
Вроде не так давно, всего год назад, он сам доблестно сражался там, проливал кровь и пот; именно там проявил мужество и отвагу, наверное, в первый и последний раз в своей жизни совершив геройский поступок и получив своё повышение. Всего год прошёл с того жуткого сражения, но память, услужливо покинувшая фрагменты прошлого вместе с умершим в его душе огнём, обманчивым эхом шептала об этом, как о событии столетней давности — далёком и пустом. Ему нужно было узнать, где станция, и идти к ней, бежать от чёртового Гейта, от этой ненависти и этих людей в лагере. Он не знал дороги в Вашингтон, но он должен был узнать дорогу домой.
— Да была там очередная заварушка, — Джим улёгся на траву. — Их целью было добраться до Ричмонда одновременно с востока и с севера, но наша конница вынудила этих пидоров повернуть назад. Тогда отступающие пятый и шестой пехотные подразделения попали в засаду на станции. Янки там взорвали пути и наш торговый поезд — он направлялся в Ричмонд, чтобы пополнить военные запасы. Без них наша армия была бессильна. Пехотинцы всеми силами удерживали янки на станции, пока твоя кавалерия ожидала помощь из Эскадрона, которая так и не прибыла. Более двадцати тысяч солдат переправили южнее, на левый фланг. Говорят, там разразилась настоящая резня, но это до конца не подтверждено… сейчас мы в полном неведении относительно юга. Говорят, Джонсборо и Кентукки пылают, и янки двинулись на Техас, но пока их удерживает и оттесняет Огайская армия. А Атланта готовится к эвакуации.
«Они идут к Техасу. Огайо долго не устоять. Ещё несколько недель — и они будут в штате. Поэтому мне надо вернуться домой и как можно быстрее… я не позволю моей семье погибнуть. Я найду способ увести их оттуда, до прихода северян или после него, но я это сделаю. Алекс не зря рискнул своей жизнью, а для того, чтобы уберечь мою родину от своих соотечественников. Уберечь меня. Я должен попасть домой».
— Это было зимой? Когда? — вдруг спросил Калверли, придвинувшись к Биверу, по его глазам тот сразу понял, что для Джастина это очень серьёзно, однако, неопределённо пожав плечами, он задумчиво сказал, будто не придав этому особого значения: