Тишина в салоне настолько напрягает, что начинаю выламывать свои пальцы. Я уже предвкушаю, что он начнёт меня отчитывать за безрассудный поступок.
— Перед смертью вашей матери я обещал, что буду оберегать и защищать вас, — внезапно начинает говорить отец.
Упоминание о матери, моё сердце сжимается и тянет тупой болью. Её знала совсем немного. Когда мама умерла, мне было шесть лет. Но всё-таки остались тёплые и красочные воспоминания о ней.
— Всегда старался, чтобы вы ни в чём не нуждались и были сыты. Так, я построил свою компанию. Хотел для вас самой лучшей жизни и заменить потерю. И вроде всё идёт как надо, всё хорошо. Учитесь, живете в достатке, мой бизнес процветает. Но приходит такой момент, что я могу всего этого лишиться. И плевать, если только бизнес, но есть самое страшное для меня, и это вы.
Я резко поворачиваю голову в его сторону. Отец смотрит невидящим взором в окно, разглядывая огни ночного города.
— И сегодня мне стало страшно, что потерял тебя навсегда. Не представляешь, через какие круги ада прошёл, думая, что с тобой произошло ужасное. Тебе может не понять, лелеешь свои девичьи обиды, да и сам виноват в этом. Но, кызым, хочу тебя попросить, а не требовать, — поворачивает голову и смотрит в упор. — Сделай так, как тебя прошу. Умоляю тебя. Просто молча выйди за Тамира. Он тот, кто может взять под защиту моих дочерей. Не бойся его.
Впервые отец говорит со мной таком тоне, да и ещё умоляет. Это такая редкость, что даже меня приводит в недоумение.
— От кого или чего защищать, пап? — мой голос предательски дрожит.
— От очень плохого человека.
— Его зовут Ильгиз?
Отец отшатывается, распахивая широко глаза, смотрит вопросительно:
— Откуда тебе известно?
— Я немного подслушала ваш разговор с тётей Нуриёй. Только и успела услышать имя Ильгиз.
Он отворачивается к окну, недолго размышляя над моими словами, продолжает:
— Не нужно знать тебе о нём. Просто сделай, как прошу, пожалуйста, Алсу. Ради Дании, меня... мамы.
— Ну как можно провести никах, если мы с Данией родные сёстры?! — не унимаюсь я.
— Об этом не беспокойся, — спокойно отвечает папа.
— Что, имам будет грешить? — ухмыляюсь над положением дел.
— Нет, в этом плане всё в порядке. Просто соверши, дочка. Очень тебя прошу. Тамир не обидит вас, за это я ручаюсь. Доверяй мне. Ты веришь?
Я молчу. В глазах папы столько грусти и печали, что и правда становится его жаль. Слёзы подкатывают, хочется кричать, но, я опускаю голову и киваю ему в ответ.
Глава 9
Алсу
Насильно замуж выдавали,
За немого, старого.
Колокольчики звучали,
К храму привела дорога.
В слезах невеста под фатой,
Побледневшая стояла.
Хотелось ей бежать домой,
Когда кольцом окольцевали.
Своего любимого теряла,
Родители заставили.
Со свадьбы просто убежала,
Вдвоём, как снег растаяли.
Невеста в платье подвенечном,
Богатого оставила.
Окунулась в счастье вечном,
Нас друзья поздравили.
С друзьями свадьбу продолжали,
Были счастливы до слёз.
Молодожёнов поздравляли,
В свой дом, невесту он увёз.
(Автор стиха Нина Ивановна Яновская ©)
Читаю на просторах интернета строчки стихотворения одной очень талантливой поэтессы. Вот только в моей жизни не так позитивно, как написано в этом стихе. И никакой возлюбленный не спасёт меня от вынужденного брака, и тем более не смогу убежать. Я полностью опутана сетью, из которой не выбраться.
Непрошенные слёзы скатываются по щекам. Сколько уже можно плакать? Давно должны были высохнуть и прекратиться, но нет, идут и идут.
— Алсу, вы опять?! — возмущается визажист, аккуратно вытирая бумажной салфеткой мои щёки.
— Простите, не могу контролировать, — тут же оправдываюсь, шмыгая носом.
С папой вернулись вчера домой поздно и всю ночь не могла уснуть, рыдая в подушку. А утром, когда приехали визажист и парикмахер, в один голос ужаснулись от моего вида. Глаза были опухшие и красные, а под ними огромные мешки.
Они как крёстные феи принялись колдовать над моей внешностью, пытаясь убрать все недостатки. Самое креативное было — с мешками под глазами, приложив на закрытые веки смоченные пакетики зеленного чая.
Девушки теряются, видя моё настроение. Не знают, как вести себя в моём присутствии: то ли радоваться, то ли сочувствовать.
Мне безразлично, как выгляжу и что проделывают с внешностью. Просто сижу послушной куклой, которую одевают и прихорашивают.