Когда уже всё готово, Гульнара — визажист подводит к зеркалу, показывая свои труды. В отражении на меня смотрит девушка с грустными глазами. Полностью облачена в белое. На голове тюрбан, от которого тянется шлейф, и платье, прикрывающее все участки тела. Гульнара постаралась нанести макияж, выразительно подчёркивая карие глаза и черты лица.
— Спасибо, — выдавливаю из себя благодарность за их работу.
— Вы и так очень красивая, а я только выделила вашу красоту, — оправдывается визажист Гульнара. — А если улыбнётесь, так вообще станете ещё краше, — она говорит с виноватым и сочувствующим лицом.
И я сдержанно улыбаюсь девушке, при этом ещё раз поблагодарив.
Девушки уходят, оставляя меня одну в комнате.
Приближение к судьбоносному часу заставляет нервничать сильнее и сильнее. Неимоверно трясутся руки, как у невротика. Грудная клетка ходит ходуном, вызывая удушье. Мне кажется, как только увижу ЕГО — упаду в обморок.
Раздаётся резкий стук в комнате, отчего испуганно вздрагиваю. Не дождавшись моего ответа, в спальню осторожно входит Нурия-апа. Наши глаза встречаются. Во взгляде тёти читаю сожаление, но она делает усилие над собой, ухмыльнувшись скупой улыбкой.
— Ты очень красива, — проговаривая слова с теплотой и лаской.
— Спасибо, — коротко киваю в ответ.
Она молчит, смотря многозначительным взглядом, будто хочет, что-то сказать, но не решается.
— П-пора, — дрожащим голосом произносит тётя.
Но на меня производит эффект ледяной воды, что плеснули в лицо. Делаю судорожный вдох, сжимая в руках небольшой букет нежно-розовых роз. Коротко киваю тёте, и мы вместе выходим из спальни. Предполагаю, что навсегда. Кажется, мой привычный мир сегодня рухнет, и окажусь в неизвестности, где нет счастья и радости.
Когда спускаемся к гостиной, где и пройдёт церемония, слышатся голоса мужчин, что беседуют между собой.
Мы входим в помещение, гул голосов в момент затихают. Настаёт звенящая тишина. Обвожу всех присутствующих взглядом. Здесь немного гостей: отец, муж тёти, неизвестный мне мужчина и женщина средних лет. А тот, кого я вообще не хотела бы видеть, стои́т рядом с Муллой.
Рассматриваю его внешний вид и подмечаю детали: на нём строгий чёрный костюм, белая сорочка, аккуратно уложенные тёмные волосы.
Тамир тоже не отстаёт, рассматривая мой облик. Оценивающий взгляд жениха скользит по моей фигуре, не скрывая свой интерес. Его пристальное внимание вызывает неудобство, отчего хочется отмахнуться, как от надоедливой мухи.
Тётя мягко подталкивает меня в сторону отца. Я послушно направляюсь, встав рядом с ним.
Мулла просит занять свои места́, и присутствующие оживают, усаживаясь на стулья, чтобы было удобно слушать проповедника.
Тамир и я садимся рядом с Муллой, а гости располагаются позади нас. Священнослужитель начинает с прочтения молитвы, а после рассказывает о процедуре никах. Затем переходит к части, когда нужно спрашивать свидетелей, жениха и невесту о добровольном желании и нет ли препятствующих условий для брака.
Замираю, когда спрашивает моё согласие. Молчу. Мулла ещё раз переспрашивает, думая, что не услышала его:
— Алсу Гаяз-кызы*, является ли ваше желание связать узами брака с Тамир Тимерхан-улы добровольным?
Сжимаю губы и поднимаю голову. Натыкаюсь на тёмный взгляд Тамира. Меня прошибает холодный пот, оттого как он смотрит, словно пытается влезть в душу, и оставить там свой след.
— Да, — негромко отвечаю.
А само́й хочется раствориться и превратиться в пыль, но только бы не проживать этот момент.
У Тамира приподнимается уголок рта, показывая своё превосходство.
— Хорошо. Следующий мой вопрос о наличии или отсутствии каких-то условий, которые могли бы препятствовать браку. Есть такие? — Мулла внимательно оглядывает гостей.
У отца ни один мускул не дрогнет на лице, смотря на проповедника. Остальные присутствующие также молчат с невозмутимым видом.
И здесь я не выдерживаю:
— Моя сестра, — подаю свой голос.
— Что сестра? — уточняет Мулла.
— Она жена Тамира. Является ли этот факт препятствием для никаха? – спрашиваю и затаиваю дыхание. Сердце грохочет, ожидая ответа Имама, надеясь, что сейчас он прекратит это непотребство.
Мулла ухмыляется над моим вопросом и отвечает:
— Так, сестра же не приходится для вас кровной. Об этом сообщил мне ваш отец. Так что, нет, не является препятствием.
— Ч-что?! — заикаюсь от полученного ответа. Начинаю часто моргать, не поверив ни одному слову Муллы. Театр абсурда переходит все рамки.