___________
От автора: Благодарствую за ваши реакции на книгу, очень и очень приятно)
Глава 3
Алсу
Когда выходила из комнаты, мной двигала уверенность: «Делаю ради нас с сестрой и нашего будущего». Но едва я переступаю порог столовой, мой пыл угасает, словно свет свечи.
На мне надет чёрный топ без бретелек, который очень короткий. Очень. Что даже виден пупок. А внизу короткие джинсовые шорты. Всё это сделала своими руками, безжалостно покромсав джинсовые брюки и чёрную водолазку из эластичного стретча. Нанесла яркий макияж, выделяя чёрным карандашом глаза, а губы накрасила ярко-красной помадой. Волосы собрала в высокий хвост. На ногах босоножки на невысокой тонкой шпильке.
Конечно же, никогда не позволяла себе наряжаться в таком виде — вульгарно и непристойно. Но ради сегодняшнего рокового дня пошла на смелый шаг.
Провокационный наряд был спланирован с целью напугать и отвадить от себя Тамира. Очень надеялась — задумка сработает. Моё ожидание провалилось, и что-то пошло не так.
По сравнению с отцом Тамир не злится. Одна бровь мужчины приподнята, и нескрываемым интересом разглядывает меня с головы до ног. Ощущаю себя полностью обнажённой под оценивающими глазами Тамира. Ужасно хочу прикрыться и исчезнуть. Но буду не я, если трусливо покину столовую.
— Здравствуйте, — приветствую гостя и с воинственным видом подхожу к столу. Цокот шпилек отдаётся эхом, словно издеваясь над присутствующими.
Сажусь на свободный стул и очень рада, что не рядом с гостем, а напротив. Отчётливо ощущаю на себе его прожигающий взгляд, а конкретнее в районе ключиц, а затем спускающийся ниже. Открытая кожа горит и зудит, что даже хочется почесать. Я боюсь поднимать глаза, зная, что он не сводит с меня своё внимание.
— Раз все в сборе, тогда начнём, — низкий голос с хрипотцой нарушает тишину столовой.
ЕГО голос заставляет сжаться. Властные и жёсткие нотки Тамира, приводят в смятение. Моя воинственность с позором рушится под ноги. С усилием стараюсь не показать страх, игнорируя присутствие гостя. Беру столовые приборы и накладываю в свою тарелку овощной салат. С невозмутимым видом принимаюсь есть, орудуя вилкой.
Но всё же не выдерживаю и поднимаю взгляд на отца. Папа сидит с красным лицом и пытается испепелить меня своими глазами, полными ярости.
— Да, пожалуй, — соглашается с ним отец. — Я дочерям уже сообщил о своём решении. Так что, за тобой остаётся назначить даты бракосочетаний.
От последних слов давлюсь. Хватаю со стола бокал с водой и лихорадочно осушаю.
— Пап, — всё же не выдерживаю и подаю свой голос. Смотря прямо на родителя, мысленно пытаюсь сказать: я против!
— Первая выходит Дания, затем Алсу, — игнорирует меня, продолжая свой спич. При упоминании наших имён отец указывает рукой на каждую. Наверно, показать гостю – кто есть кто, как будто Тамир видит нас впервые.
Во мне борются противостоящие чувства, нервные клетки натянуты на пределе и в скором времени не выдержат.
— Тогда тянуть не будем и через неделю сделаем никах с Данией, а позже с Алсу, — из уст Тамира выходят слова, словно выносит приговор. И произносит с равнодушным видом, словно решает будничные рабочие моменты, а не судьбоносный шаг.
— Тамир Тимерханович, а вы разве не знаете, что нельзя брать в жены двух сестёр? — меня прорывает, и я не выдерживаю, задав ему вопрос.
Гость внимательно и мучительно долго смотрит мне в глаза, не торопясь с ответом. На миг, кажется, он сам борется с внутренними демонами, чтобы не ответить грубостью.
— Тебя разве не учили: перебивать мужчин, когда они разговаривают — невежество?
Я аж задыхаюсь. Он хладнокровно одарил меня словесной оплеухой и сейчас нагло ухмыляется над моей растерянностью.
— Прости за дочь, Тамир. Алсу у нас немного взбалмошная, но очень послушная, — на последнем, отец делает ударение, взглянув на меня с укором.
Я поворачиваюсь к сестре, ища в ней поддержки. Опустив голову вниз, Дания молча ковыряется вилкой в тарелке. Не добившись желаемого, демонстративно откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди, показывая им своё неуважение.
— Ничего страшного. Выйдет замуж, научится всему, — Тамир выдаёт всё так же невозмутимо. — Моя жена должна быть олицетворением женственности и нравственной чистоты, а не базарной девкой. Согласна, Алсу? — спросив, обводит мою внешность осуждающим взглядом.