Тамир не сводит чёрных глаз, наблюдая за моей реакцией.
А мои руки так и чешутся, чтобы не показать средний палец сидящему напротив меня мужчине. А лучше выплеснуть на него воду из бокала.
Глава 4
Алсу
Тамира отвлекает телефон. Извинившись, выходит из столовой. И даже становится легче дышать. В присутствии мужчины, который вызывает у меня отторжение, я ощущаю напряжённость и скованность.
И у него тяжёлая аура. Она давит и заставляет ощущать себя ничтожным моллюском.
— Алсу, это во что ты вырядилась? Зачем позоришь нашу семью? Разве так тебя воспитывал? — с неприкрытым недовольством отчитывает отец.
— Мне так захотелось, — буркаю ему в ответ. Понимаю, веду себя не совсем по-взрослому, но иначе не получается.
— Это в первый и последний раз, поняла? — строго выговаривает.
— А то что? — смотрю на него с вызовом.
— Не сто́ит проверять моё терпение, — отец цедит сквозь зубы, стреляя горящими яростью глазами.
— Я не собираюсь мириться с твоим тоном и с... — киваю в сторону выхода, — навязанным женихом.
Вскакиваю со стула и поспешно выбегаю из столовой, громко отстукивая каблуками.
— А ну, сядь на место! — рычит в спину.
Но мне плевать. Я натерпелась. Сыта по горло.
Два здоровых мужика накинулись на девушку, лишь была праведной, как Дания. Не на ту напали. Я не овечка, которая идёт на послушание хищным волкам.
Почти бегом направляюсь в свою комнату. Внутри разгорается пожар, кровь кипит, сердце долбит о рёбра, с трудом сдерживая порыв истерики. Я возмущена отношением отца. Сам решил, и сам же требует повиновения, не спросив моего мнения. Так нельзя. Я не кукла, которую можно посадить или поставить, как вздумается хозяину.
Это Дания мечтала о замужестве с Тамиром, а мне этот мужчина совершенно не нужен. Да и вообще, нисколько не нравится. Чересчур строит из себя повелителя вселенной.
Сворачиваю по коридору к лестнице, как вдруг врезаюсь во что-то твёрдое. В глазах сверкают искры. Сильно прикладываюсь носом, отчего выступают слёзы.
— Ай! — издаю писк.
Когда осознаю, куда и во что я вляпалась, с меня сходит все семь потов. Сердце ухает вниз, ноги прирастают к полу.
И что самое ужасное, виновник столкновения — Тамир. А ещё произошла катастрофа: его рука покоится на моей пояснице, где нет ни кусочка ткани, чтобы прикрывала обнажённый участок спины.
По телу врассыпную бегут мурашки, покалывая кожу мелкими иголками. Медленно поднимаю взгляд и натыкаюсь на чёрные, нахальные глаза. Это как удар под дых, вплотную стоять с неприятным для меня человеком. То ещё испытание.
Его лицо совсем близко, и без труда удаётся рассмотреть каждую родинку и морщинку. Аккуратная тёмная щетина, острые скулы и ровный небольшой нос. Глаза чёрные — пречёрные. Красивые, зараза. Но это не меняет моего отношения к нему.
— Сколько сто́ишь? — его тихий голос звучит с хрипотцой. И мне кажется, он надо мной издевается.
Но меня беспокоит не столько его вопрос, сколько мужская ладонь, покоящаяся на моей пояснице, и которая жжёт, словно огонь.
— Что?! — переспрашиваю онемевшими губами.
— Шлюхи обычно называют цену, а ты выглядишь как самая настоящая падшая женщина. Вот и спрашиваю: сколько сто́ишь?
Мой рот раскрывается, глаза расширяются. Рука автоматически взлетает, чтобы ударить нахала. Не успев съездить подонку по лицу, он успевает схватить мою руку за запястье. Сжимает с такой силой, что останутся синяки. Но не подаю виду, что мне больно. Я в бешенстве и негодовании, ещё никто так, меня не обзывал.
Я мысленно пытаюсь испепелить Тамира, смотря на него с ненавистью. Хочется разодрать его наглую ро́жу, чтобы остались шрамы на всю «тамировскую жизнь».
— Да как вы смеете?! — шиплю на него. А ему море по колено на моё возмущение.
Павлин по имени Тамир, с насмешливой усмешкой следит за мной. Ему забавно. А мне лишь хочется раствориться в тени.
— Смею всё. Скоро узнаешь... — делает паузу, — насколько.
Последнее слово выдыхает мне в лицо, с порочным подтекстом.
На моей пояснице ладонь чудовища сжимается, щипая кожу. Я как ошпаренная отталкиваю подлеца, отстраняясь на безопасное расстояние.
— Иди, переоденься и спускайся, — указывает на второй этаж.
И не дожидаясь моего возмущения, разворачивается и медленным шагом направляется в сторону столовой.
— Козёл! — плевать, если он слышит.
Пока смотрю за удаляющейся широкой спиной, замечаю сестру. По сравнению с моим смелым видом, она в хиджабе лилового цвета.