— Вот это да! — воскликнул Сергей, охваченный геологическим азартом. — Так может повезти раз в жизни.
— Да, теперь мы решим все наши проблемы, — коротко заметила Софья.
— Но вы, кажется, не очень рады.
— Не в этом дело. Этот обрыв… Пройдем немного дальше, вот в этот ложок.
— А что там?
— Не знаю… Но, может быть… Пойдемте, пойдемте! — она взяла его за руку и нырнула в густые заросли орешника, сплошь заслонившие проход в небольшую расселину, полого поднимающуюся к вершине холма.
Впрочем, не прошли они и нескольких шагов, как плотная стена кустов раздвинулась и, к удивлению Сергея, под ногами у них проступили замшелые ступени полуразрушенной каменной лестницы.
— Это что, Соня, бывший парадный спуск к реке из усадьбы Мишульских? — невольно усмехнулся юноша.
— Постойте, постойте, Сережа. Пока ни о чем не спрашивайте, — остановила его Софья, явно стараясь справиться с охватившим ее волнением. — Сейчас мы, может быть… — голос ее прервался. И вдруг: — О Боже!!! — она рванулась вперед, и Сергей увидел, что лестница вывела их на небольшую каменную площадку, в центре которой лежала сплошь заросшая мхом мраморная плита с небольшим металлическим крестом, смутно поблескивающим сквозь моховой ковер.
— О Боже! — снова воскликнула Софья, задохнувшись в приступе рыданий, и как подкошенная повалилась на колени, уронив голову на могильную плиту.
Сергей с минуту смотрел на эту скорбную сцену, не зная, что и подумать о всем происходящем. Затем опустился рядом с Софьей и осторожно пригладил ее рассыпавшиеся по плечам волосы.
— Ну что ты, Сонюшка? Что с тобой? — ласково заговорил он, не заметив даже, что впервые обращается к ней на «ты». — Здесь похоронен кто-то из твоих родственников или близких?
— Не знаю… Не знаю даже, как назвать того, кто лежит под этой плитой, — прошептала она сквозь слезы. — Знаю только, что это был совсем маленький мальчик. Он умер трех месяцев от роду. А мать его… — Софья снова всхлипнула. — Она пережила сынка лишь на год с небольшим. Только, где ее могилка, не ведает никто.
— Но почему же ты…
— Почему я оплакиваю этих людей? Почему так рвалась в Ермишскую партию? Почему мне не терпелось увидеть это древнее надгробье в развалинах усадьбы Мишульских? Этого в двух словах не скажешь. Но теперь я смогу открыть тебе все, Сережа.
— Я слушаю, Соня.
— Нет-нет, не здесь! Мы поговорим об этом позже, может быть, уже сегодня вечером. Мне надо еще собраться с мыслями. Все это так неожиданно — то, с чем мы столкнулись сегодня.
— Я тоже не могу прийти в себя от всего увиденного. Одно дело — что-то пережить во сне. И совсем другое — встретиться с этим наяву.
— В том-то и суть, что твои сны — не просто сны, Сережа. Я поняла это сразу, как ты упомянул о них. Поняла и почувствовала, что мы связаны чем-то большим, нежели обычные человеческие отношения. И я догадываюсь, чем.
— Чем же, Соня?
— Вот об этом нам и надо будет поговорить. Я давно собиралась это сделать. Но боялась, что ошибаюсь в своих предположениях. А сегодня у часовни, потом у развалин старой кузницы и вот сейчас у этой могильной плиты окончательно убедилась, что это так.
— Я тоже чувствовал, что есть что-то необычное в том, что мы встретили друг друга. Словно сама судьба привела нас обоих в эти края. И тоже боялся прямо сказать тебе об этом. Но теперь…
— Теперь ты не удивишься даже тому, что найдешь в земле, под часовней.
— Ты уверена, что там действительно что-то есть?
— Почти.
— И знаешь, что это может быть?
— Я знаю все, Сережа.
— Но ведь мне снилось, что там были только мы вдвоем с кузнецом.
— Я говорю, что это был не просто сон, Сережа. И сейчас ты сам убедишься в этом, ибо раз действительно существует это надгробье, то должно существовать и то, что спрятано под часовней.
— Ну что же, осталось убедиться и в этом…
Часовня встретила их все тем же печальным запустением и тленом. Теперь, после свидания с древним надгробьем, это впечатление стало еще острее, еще тягостнее. И все-таки Сергея не оставляла надежда, что его ждет здесь что-то необычайно интересное и значимое.
Он обошел часовню со всех сторон и скоро увидел, что с одной стороны поверхность земли явно понижена, словно несет следы давнего проседания. Здесь, очевидно, и следовало попробовать покопать.