Машка возвращается через несколько минут, вопросительно смотрит на меня, но я лишь качаю головой: никого.
– Там я тоже никого не видела.
Ситуация начинает казаться абсурдной.
– Может, сегодня праздник какой? И все на нем? – предлагаю я.
– Был бы праздник, думаю мы бы знали.
Я стою и перебираю в уме возможные варианты. Машка замерла в дверном проеме, ведущем на балкон, и смотрит на меня. Плечом она облокотилась о косяк, груди вздымаются в такт дыханию, ноги скрещены, скрывая низ живота, – в общем, вид у Машки сексуальней некуда.
– Да плевать, – говорю я. – Плевать, почему никого не видно. Хочу тебя. Пойдем в постель. А когда через два часа я закончу, все разрешится само собой.
– Два часа? Ммммм…
Мы лежим в постели. Машка положила голову мне на грудь, сердце бьется в бешеном ритме, мы только, что кончили. Когда дыхание успокаивается, Машка говорит:
– Как закончим зимнюю сессию и сдадим госы, так ищем работу и снимаем квартиру?
– Ага.
– Поскорей бы зима.
– Как подумаю, что мы начнем жить вместе, в груди что-то такое теплое и радостное тихонько бьется.
Машка целует меня, и какое-то время мы просто лежим, слушая дыхание друг друга.
– Пить хочешь? – спрашивает Машка.
– Угу.
Машка встает с постели и идет на кухню. Я вспоминаю недавние события и выхожу на балкон. Солнце уже сместилось, но по-прежнему освещает балкон и приятно согревает кожу. Я осматриваю лавочки у подъездов и двор целиком. Никого. Прислушиваюсь, но не слышу ни шума машин, ни скрипа трамвая, ни разговоров или музыки. Тишина, как и прежде.
– Никого? – Машкин голос раздается из-за спины.
Я оборачиваюсь, Машка протягивает мне стакан с апельсиновым соком. Я беру стакан и качаю головой.
– С той стороны я тоже никого не видела.
Я делаю маленький глоток, понимаю, как сильно хочу пить, и выпиваю сок в пару глотков.
– Пойду телевизор включу, может, там что скажут, – Машка уходит, а я вновь осматриваю двор и окна домов, но никого не нахожу.
Вхожу в комнату и ставлю пустой стакан на стол. Машка голая замерла возле кровати и щелкает направленным на телевизор пультом. Экран мигает, но на каждом канале лишь белая рябь.
Я обхожу телевизор и проверяю антенну. Но ничего не меняется.
Мы бросаем затею с телевизором и переключаемся на сотовые телефоны. Но все номера, что мы набираем, молчат. Мы переходим к ноутбуку. Выходим на сайты городских новостей, но ничего, что объясняло бы отсутствие людей, не находим. Включаем местное радио, но там лишь тишина. Заходим в соц. сети, но из друзей нет никого онлайн.
– У меня такое ощущение, что, кроме нас, в городе больше нет никого, – говорит Машка. – Словно вымерли все за эту ночь.
Проверяем, есть ли кто в сети из жителей города. Результат – почти тысяча человек. Машка предлагает написать кому-нибудь из них. Но я предлагаю подождать. Если бы мы нашли с десяток человек, я бы уже сам пытался бы с ними связаться. Но – тысяча, это достаточно много, больше похоже, что вся эта ситуация – просто совпадение.
– Всему этому должно быть какое-то простое объяснение. Узнаем – будем смеяться.
– Интересно, какое? – спрашивает Машка.
– Знал бы, уже смеялся.
Но Машку мой ответ не устраивает. Она немного думает и предлагает:
– Может, по улице пройдемся?
Идея неплохая. Человеку свойственно какой-нибудь единичный факт, который он видит здесь и сейчас, обобщать до всегда и везде. Новая информация помогает избежать таких ошибок.
Мы наскоро перекусываем, одеваемся, вновь осматриваем с балкона двор и выходим из квартиры. Спускаясь по лестнице, останавливаемся у каждой двери в подъезде и прислушиваемся. Но везде – лишь тишина.
Улица встречает нас мягким предвечерним светом и свежим, напоенным сыростью воздухом. Голые белесые деревья на фоне голубого неба и сталинской застройки домов рождают в груди смутные, не совсем понятные ощущения.
Мы решаем идти к ближайшему проспекту, там уж точно кто-нибудь да будет. По дороге к нему мы пересекаем три двора, осматриваем балконы и окна домов. Но людей нигде не видно. А в висящей тишине слышно лишь, как наши кроссовки мерно отшагивают по асфальту.
Вот мы на проспекте, и чувство нереальности происходящего накатывает вновь. Никогда не пустующая главная улица города пуста: ни людей, ни автомобилей, ни маршруток, ни трамваев, ничего. Серое полотно шоссе тянется в разные стороны, но дорога пуста, и только у самых тротуаров замерли припаркованные машины.