Я нервно выдыхаю. В подъезде – абсолютная тьма. Я слышу сбившиеся дыхание Машки, протягиваю на звук руку и привлекаю Машку к себе. Обнимаю ее, крепко-крепко. Сердце в груди колотится как сумасшедшее.
Машка, уткнувшись лицом мне в грудь, плачет навзрыд. Я глажу ее мокрые волосы и шепчу какие-то нежные успокаивающие слова.
Где-то совсем рядом, в подъезде, раздается утробное пробирающее до костей рычание. Мы вздрагиваем, и Машка прижимается ко мне еще сильнее.
Трясущейся рукой я достаю мобильник, включаю его и освещаю экраном пространство вокруг. В голубоватом призрачном свете мы видим, что на площадке первого этажа толкутся несколько мертвецов. В электрическом свете они выглядят абсолютно потусторонними существами: кожа словно полупрозрачна, а затянутые белесой пленкой глаза будто светятся изнутри. Мертвые смотрят на нас, и свисающая с губ и подбородка слюна дребезжит в такт рычанию. Я прижат спиной к стальной двери подъезда и чувствую, как скребутся снаружи точно такие же существа. Мы в ловушке, выхода нет.
Узкий тамбур, в котором мы стоим, заканчивается лестницей, а вверху дюжины ступенек – площадка первого этажа с пятью мертвецами. Я ищу выход. Можно закрыть внутреннюю дверь подъезда, но тогда мы окажемся заперты в малюсеньком тамбуре и уже никогда не выберемся отсюда. Единственный выход – попытаться перелезть через перила.
Я говорю об этом Машке, и она кивает. Мертвецы смотрят на нас, и ближайший делает шаг вперед. Мы бросаемся к ступенькам, я подсаживаю Машку и не особо церемонясь перекидываю ее через перекрещивающиеся перила на следующий лестничный пролет. Я роняю телефон и по стенам начинает плясать свет. Мертвецы тянут руки всего в паре ступенек от меня. Я подпрыгиваю и лезу через перила. Нога срывается, и кто-то мертвой хваткой цепляется за лодыжку и начинает тянуть вниз. Я брыкаюсь и пытаюсь перебросить свое тело через перила. Машка хватает меня за шиворот и тащит к себе. Наконец, нога вырывается, я перелетаю через перила и пребольно ударяюсь головой о ступеньку. В ушах звенит, я не могу понять, где верх, где низ. Силюсь встать, но у меня не получается.
Голова повернута к площадке первого этажа, телефон укатился куда-то в тамбур, и света от него хватает как раз, чтобы видеть мертвецов на нижнем лестничном пролете. Они разворачиваются и поднимаются к нам.
Машка помогает мне подняться и тащит вверх. Я переступаю, постоянно путаясь в собственных ногах. В голове продолжает звенеть.
Машка достает свой телефон и освещает им дорогу. Лестницы и площадки на этажах пусты. Почти все двери открыты, и проемы квартир чернеют пустотой. Когда мы проходим мимо, свет телефона выхватывает часть прихожей. Наконец, мы поднимаемся до четвертого этажа. Здесь тоже пусто. Машка отдает мне телефон и пытается открыть дверь, одной рукой я свечу на замок, а другой держусь за перила и то и дело поглядываю вниз, ожидая появления мертвецов. Один из них замер на втором этаже и в лестничный просвет смотрит на меня. Я узнаю его, это сосед со второго этажа, Машкин одноклассник. Я гляжу на его затянутые белой пленкой глаза и не могу оторвать взгляд.
Наконец, скрежещет в скважине ключ, и Машка открывает квартиру. Мы забегаем внутрь, захлопываем за собой дверь и обессиленные сползаем на пол.
Я просыпаюсь медленно, словно всплываю с глубины метров десять. Открываю глаза. Я лежу в постели вместе с Машкой, ее голова мирно покоится у меня на груди. Я вспоминаю пятничный вечер, как мы пили вино и нежно любили друг друга, вспоминаю долгую ночь. Я дохожу до событий субботы, и все кажется каким-то смутным и далеким. Пустой обезлюдивший город? Зомби? Мертвецы? Это был сон, иначе и быть не может.
Я закрываю глаза и мечтаю о том дне, когда мы с Машкой начнем жить вместе. Не надо будет зависеть от других, не надо будет ждать, когда кто-нибудь из родителей уедет и квартира станет свободной.
Машка поднимает голову, сладко потягивается и, видя, что я не сплю, наклоняется и целует меня в губы. Она настороженно замирает и смотрит некоторое время на меня. Меня беспокоит ее взгляд. Машка встает с кровати и идет на балкон. Я наблюдаю, как обнаженная она наклоняется над перилами. Она отшатывается назад и начинает нервно смеяться.
– Значит, это был не сон, – полу-вздохом произносит она.
Я вскакиваю с постели и выхожу на балкон. Пасмурно, самое раннее утро, и воздух холодный и сырой. Небо затянуто облаками, и кажется, что вот-вот пойдет дождь. Я смотрю вниз. У подъезда толкутся несколько десятков человек. Их движения деревянные, а кожа бледная, с темными пятнами в разных местах. Вчерашние события – не сон. Я понимаю, что это так, но осознать никак не могу. Сам факт, что внизу нас ждут полсотни ходячих мертвецов, не укладывается в голове.