За неделю он узнал о ней не только все данные, такие как место и дата рождения, но и её вкусы и предпочтения, которые очень его удивили. Например, она, рождённая летом, любила зиму; обожала читать Шекспира, но при этом цитировала Оскара Уайльда; являлась фанаткой хоккея, хотя занималась один раз в неделю боксом; любила русскую кухню, но не умела готовить, а из напитков предпочитала глинтвейн и горячий шоколад. Баловала себя разными пирожными и марципанами, и потом жалела об этом.
Он изучил её жизнь, её график, её друзей и коллег по работе, и даже её соседей. Казалась, он изучил её всю, но возможно ли знать человека, когда даже толком с ним не общался? Возможно, ли знать человека, наблюдая за ним просто со стороны?
Держа в руке папку, в которой находилась вся информация о ней, он думал о том, сможет ли позабыть о ней. Эйден являлся человеком слова, поэтому он сделает то, что пообещал себе — убьёт свои чувства к ней. Сделает это теперь уже из принципа.
Он вышел из дому на улицу, встречая курьера, который должен был отвезти эту папку заказчику. Ожидая, он размышлял обо всем и не о чем. В последнее время его мысли стали мимолетными, не сосредоточенными, даже потерянными.
Стоило, мотоциклу остановится перед ним, как Двейн тут же протянул папку девушке-курьеру, которая должна была доставить его клиенту. Эта была та же самая девушка, которая забирала у него бокал из клуба. Она была его человеком, и работали они вместе уже не первый год. У него были коллеги-друзья, которым он доверял на все сто процентов. Сара так звали эту девушку, была одной из них. Года сделали их давними друзьями. И оба это ценили, по сей день.
Сара сняла шлем, и ее волосы под стрижку каре тут же оказались взъерошенными. Оказывается, под мотоциклистым шлемом скрывалась весьма красивая девушка, по которой парни должны были сходить с ума. Но для Сары с ее стальными яйцами должен был быть достойный человек, которого у нее не было. Она была сильным человеком по духу, не смотря на свой маленький рост и миловидное личико. За это Двейн ее уважал, и ценил то, что знает такую классную девчонку.
Ее карие глаза изучавшие, смотрели на парня, прячась под каштановой челкой. От этих глаз не могло утаиться ничего, даже сам Двейн.
— Ты выглядишь жалким, — сразу сказала девушка, сидя на своем мотоцикле, как на верном своем коне одетая во всю байкерскую одежду.
— Серьёзно? — ухмыльнулся Двейн.
— Ага. Тебе такой видок не к лицу, чтобы там у тебя не произошло, давай завязывай с этим.
— Умеешь успокоить — вновь ухмыльнулся он.
— Слышала, ты хочешь всё бросить… — прямолинейно спросила Сара.
— Ооо… Понятно, тебя послала Тётушка?
— Двейн… — в ее голосе прозвучало волнение.
— Сара, не надо. Не надо меня останавливать, и нравоучений не надо. Просто не надо.
Девушка, сощурив глаза, молча, посмотрела на него.
— Понятно…
— Что «понятно»?
— Сам Двейн влюбился. Это она? — девушка помахала папкой.
От этой девушки невозможно было что-то скрыть или утаить. Сара была проницательной настолько, что это порой пугало, даже его Двейна. Она могла понять всё без слов. Вот и Двейн, как ни старался, а всё равно не смог скрыть свои эмоции от неё, и она прочитала его как раскрытую книгу. Сара победно улыбнулась, поняв, что оказалась права. Заведя мотоцикл и надев шлем, она уехала, понимая, что Двейн ничего ей не скажет.… Да ей и не нужны были его слова. Все было написано, на его лице,…в его глазах.
***
С тех пор, как Двейн закончил собирать информацию про Рейвен, прошло три дня. Три тяжелых дня для него. Без Рейвен. Было трудно её не видеть, когда так хотелось. Казалось, за столь короткое время он привык к ней. Он должен забыть её, как и обещал себе. Должен, обязан. Как трудно бы ему ни было.
В его доме творился хаос. Везде валялись коробки из-под еды быстрого приготовления и той, которую он заказывал. Ему было лень готовить, а от кухарки, как и от домработницы, он отказался, потому что никого не хотел видеть. Помимо коробок и грязной посуды везде валялись ещё и бутылки. А если быть точнее, то у него собралась великолепная коллекция алкоголя разных марок и различного количества градусов.